Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Наверное, ты думаешь, что все это не может происходить с тобой, да, Манами-тян? – Он все-таки к ней повернулся.
На его красивом лице невозможно было прочесть никаких эмоций – оно было совершенно бесстрастным. У Манами мелькнула мысль, что его лицо похоже на лицо куклы в свадебном кимоно, сидевшей на столе с подношениями для Великого царя Эммы. Норито говорил ей, что эта прекрасная кукла была заказана его отцом в качестве свадебного подарка для его матери. Зачем же он тогда решил принести ее в храм? Манами прикрыла заплаканные глаза и покачала головой. Какая же она глупая… Разве это должно волновать ее сейчас? Норито, однако, расценил ее жест по-своему.
– Так, значит, ты решила принять свою судьбу, Манами-тян? Я рад, что встретил тебя. Другие девушки были такими глупыми. Они не понимали, почему их жизни должны закончиться. Они не хотели смотреть на свою судьбу, но я открыл им глаза. – Уголки его рта поползли вверх. – Да, мне пришлось заставить их посмотреть на свою судьбу открытыми глазами.
«Точно… Митико что-то такое говорила… что у всех его жертв были открыты глаза».
Манами затрясло мелкой дрожью, как будто у нее начался озноб.
– У нас очень мало времени, Манами-тян. Мне бы не хотелось, чтобы ты держала на меня обиду, когда ты покинешь этот мир. Я хочу, чтобы ты понимала, что это был твой собственный выбор. Ты ведь могла отказаться, верно?
Манами протестующе замычала, безуспешно пытаясь избавиться от кляпа.
– Я ни к чему тебя не принуждал, – спокойно продолжал Норито, не обращая внимания на ее возражения. – Ты ведь не можешь сказать, что была со мной несчастлива?
Он сделал к ней пару шагов, и Манами, собрав все свои силы, немного отползла в сторону. Разумеется, в этом не было никакого смысла, но ей не хотелось умереть вот так – даже не попытавшись сопротивляться. Митико сказала бы ей, что ни в коем случае нельзя сдаваться. Она всегда так говорила, когда Манами жаловалась, что больше не может выносить эту дурацкую работу. «Гамбаттэ[512], Ма-тян!» Нет, она не собирается сдаваться. Если она здесь умрет, кто будет помогать госпоже Огаве по хозяйству и читать господину Ли нотации о здоровом образе жизни? Глаза Манами наполнились слезами, и через мгновение они ручейками потекли по ее щекам.
– К сожалению, мы не могли быть вместе немного дольше. Я многое не успел тебе сказать. – Норито театрально вздохнул. – Во всем виноваты эти глупые люди, которые нам помешали. Это ведь не ты рассказала им, а, Манами-тян?
Манами яростно помотала головой. Конечно же, это была именно она. Если бы она могла, она бы крикнула это ему прямо в лицо, даже если бы он сразу же проткнул насквозь ее сердце коротким кинжалом танто, ожидавшим своего часа на столе для подношений. Лежа на полу, Манами видела только его рукоятку, и ее сознание отказывалось представлять скрытое от ее глаз острое лезвие. Да, это была она, так что она будет последней девушкой, которую он убьет. «Тебя скоро поймают, Норито Такамура! Не такой уж ты и умный, если глупые люди сумели тебе помешать! Тебя поймают и ты больше никого не убьешь! Я рада, что так получилось! Слышишь ты меня?! Я рада!» Она отрицательно мотала головой и всхлипывала, а внутренности у нее сжимались от панического страха, что он может каким-то образом прочитать ее мысли.
– Конечно не ты. Ты бы не стала меня предавать, верно?
Она с усилием кивнула.
– Спасибо тебе, Манами-тян. Я правда тебе благодарен. Наверное, ты думаешь, что я обычный серийный убийца, который ненавидит женщин. Мне бы не хотелось, чтобы ты думала обо мне так вульгарно. У меня нет причин тебя ненавидеть, напротив. – Он указал рукой на куклу в свадебном платье. – Моя мама была самой прекрасной из женщин, кого я знал. Она была настоящей любящей матерью. У нее было доброе сердце. И все же…
Манами медленно моргнула, показывая, что она внимательно слушает.
«Чего же тебе тогда не хватало?»
– Все же судьба была к ней так жестока. Когда мой отец ее оставил, мама впала в депрессию. Ей казалось, что она уже не так красива, как прежде. Что ее жизнь уже никогда не будет счастливой. Даже несмотря на то, что рядом с ней был ее сын, – голос Норито задрожал, и он ненадолго умолк, прикрыв глаза, – мама постоянно думала об отце и надеялась, что он когда-нибудь вернется. Что в один прекрасный вечер дверь откроется и все будет как прежде. Мне было больно видеть, как она рассматривает в зеркале свое совершенное лицо и обнаруживает на нем одни лишь изъяны.
Манами было трудно дышать: из-за платка ее рот наполнился вязкой слюной, которую она никак не могла сглотнуть. У нее промелькнула мысль, что она может умереть от удушья раньше, чем Норито убьет ее.
– Та женщина была ей неровня. Обыкновенная скучная карьеристка, у которой не хватало таланта и настойчивости для того, чтобы продвигаться в компании самостоятельно. Все, что ее интересовало, – это красивая одежда и возможность провести вечер в дорогом ресторане.
Это ведь было не так. Норито ничего не знал ни о той женщине и ее интересах, ни о ее отношениях с отцом. Но ему было достаточно того, что она пыталась сделать свой голос неестественно высоким, чтобы понравиться мужчине. В любом случае в сравнении с Саюри любая выглядела бы жалко.
– Поверь мне, Манами-тян, ты гораздо лучше нее. Она была похожа на придорожный сорняк, возомнивший себя прекрасным садовым цветком. Ни красоты, ни аромата.
Она попыталась немного приподняться над полом, но из-за стягивавшей ее веревки лишь неуклюже дернулась и больно ударилась плечом о доски.
– Ты хочешь мне что-то сказать, Манами-тян? Прости, я не могу позволить тебе это сделать. Если ты закричишь, тебя может кто-нибудь услышать. И тогда они попытаются нам помешать.
Манами ответила ему только коротким стоном, выражающим несогласие.
– Наверное, я никогда не пойму, как он мог променять маму на ту женщину. Я даже имени ее не помню. Ее имя было таким же жалким, как она сама.
«Неужели тебе это так трудно
