Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная
Полина понимала это с самого начала, ещё когда первый раз уплыла в небытие под внимательным взглядом синих глаз. И её не пугало это. Не страшно было влюбиться в своего спасителя, к тому же сердце Полины было свободно. Куда страшнее было бы бояться любых чувств и всех мужчин после того, что случилось.
Но Полина никак не могла ожидать, что влюблённость окажется взаимной. Она чувствовала себя хорошо отбитым куском мяса, повреждённым снаружи и внутри, испачканным чужими отвратительными руками. Полина не видела себя в зеркале, но и так прекрасно понимала, что выглядит примерно так же, как себя чувствует. И всё же Влад полюбил её. Такую изломанную и отёчную, потерявшуюся в реальности до и после.
– Мы полюбили друг друга. – Полина поняла, что не сумеет описать Льву Натановичу и половины того, что было тогда с ней. Не хватит ни времени, ни слов. – Так бывает.
– Так бывает, – эхом повторил психотерапевт. – Вы правы, Полина Андреевна. Удивительное случается. Никогда не знаешь, где и как встретишь судьбу. Я рад за вас.
Он не задавал вопросов и не подталкивал её говорить. Полина подёрнула плечами. Такое поведение ей было незнакомо и некомфортно.
– Я не знаю, что мне ещё рассказать, – честно призналась она. – Воспоминания о том вечере преследуют меня, но я не хочу становиться овощем, напичканным таблетками.
– Я не прописываю таблеток без острой необходимости, – успокоил её Лев Натанович. – Ваш страх – это нормально. Вы смогли присутствовать на суде?
Полина снова вздрогнула. Представила суд. Она никогда не была в здании суда, поэтому зал представила похожий на те, что видела в фильмах. Обязательно с клеткой. И в клетке – он. Зверь. С жёлтыми злыми глазами, как и положено зверю. Только лица Полина всё равно не видела, тёмный силуэт и этот взгляд, полный ненависти.
– Суда не было, – прошелестела Полина, когда сумела успокоиться. – Его так и не нашли. Я же его не разглядела. А следов он не оставил. Никаких.
Полина снова окунулась в запахи и яркий белый свет отделения реанимации. Держали её там совсем недолго, скоро перевели в палату. Одиночную. Полина так и не удосужилась спросить, оплатили ли её родители, Влад, или такая роскошь полагалась жертвам опасных ублюдков. В любом случае ей до самой выписки не приходилось ходить в общую столовую, в палате даже был туалет с душем.
Но до этого ей ещё нужно было дожить. А в реанимации её ни на минуту не оставляли в покое. Проверяли швы, лазили с зеркалом внутрь, щупали лицо холодными пальцами в едва заметно пахнущем латексе, пальпировали живот. Запах перчаток напоминал Полине о презервативах. Насильник использовал их, чтобы его не нашли, он уж точно не беспокоился о том, чтобы она не забеременела или не заразилась.
Полина не запомнила его лицо, не могла описать причёску или одежду. Какие у него были руки или фигура. Всё, что она помнила, – тело было тяжёлым, а кулаки били больно и резко. Пахло кровью – металлический запах, ни с чем не спутать и ничем не заглушить, если только тебе не сломали нос. Но нос пострадал не сразу, поэтому Полина помнила и другие запахи. Травы – сильный и горький, совсем не такой приятный, каким он казался ей раньше. Земли – такой жирный и отвратительный, словно ей приходилось её глотать. Запах пота – именно после этого она стала мыться два раза в день и просила Влада использовать парфюм, особенно перед тем, как ложиться с ней в постель. От одежды тоже пахло чем-то отвратительным, вызывающим приступ тошноты – или тошнило её от сотрясения мозга? Полина не знала. Вскоре резко запахло мочой – очередной удар пришёлся на мочевой пузырь. Правда, это лишь разозлило Зверя, но не отвратило его от насилия. Он сломал ей нос, отчего все запахи заглушила кровь, и стянул порванные мокрые трусики, а мокрую юбку задрал выше. А потом так и бросил её там.
Он ведь оставил её умирать и вряд ли ожидал, что она выживет. Сначала Полина надеялась, что он будет в ярости от этого. Но шли дни и недели, преступника не находили – ни единой зацепки. Ни камеры недалеко от парка, ни собаки, ни криминалисты, исследовавшие каждый клочок земли за кустами шиповника, не нашли ни единой зацепки.
И тогда Полина стала мечтать, чтобы преступник просто забыл о ней. Мало ли почему он напал на неё?
– В том и проблема, – совсем тихо произнесла она. Так, что Льву Натановичу пришлось наклониться через стол, чтобы расслышать. – Его не нашли, но он нашёл меня.
Глава 16
Полина успела рассказать ещё совсем немного. О том, как насильник сжимал её шею – и в результате Полина не могла кричать. О том, как боялась она, что насильник вернётся. Но пришёл Влад. И спас её.
Когда она закончила, на столе между ней и Львом Натановичем выросла гора из скомканных грязных салфеток, которая, словно стена, отделяла её от психотерапевта. И от этого Полине стало чуть-чуть легче. А может, легче было оттого, что она выплакалась.
– Увидимся через неделю, Полина Андреевна. – Лев Натанович никак не прокомментировал её рассказ и слёзы. Но Полине показалось, что именно этого ей и не хватало. Чтобы её кто-то выслушал и не лез со своими советами, не пытался расковырять её тело и влезть в душу. Просто услышал, что она говорит.
– В это же время, – шмыгнула носом Полина. – Спасибо. Я приду.
Она вышла в коридор, и на мгновение её сердце замерло, когда она обнаружила, что никого нет. Но Влад вышел из-за угла в конце коридора и махнул ей. Полина поспешила к нему.
– Как всё прошло? – Он убрал телефон в карман и подставил локоть, за который Полина поспешила уцепиться. – Ты плакала?
– Плакала, – призналась Полина. Она была рада покинуть больничные стены и, оказавшись на улице, вздохнула с облегчением. – Пока я только рассказываю, а врач меня слушает. А рассказывать… ну ты знаешь. Больно.
Влад кивнул.
– Если тебе неприятно, ты можешь больше не ходить, – предложил он. – Не знаю, насколько безопасно всё рассказывать незнакомцу, а если он ещё и
