Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная
Слёзы текут и текут по горящему от боли лицу, Полина снова хочет попытаться крикнуть, но получает удар в солнечное сплетение и захлёбывается своим криком и кислым воздухом. А тяжёлая мужская рука, широкая и шершавая, ложится на её шею, придавливая сильнее к холодной земле. Неужели это ещё не всё?!
Полина хрипит, пытаясь замотать головой, но мужчина держит крепко. Он давит ей на гортань, но не пытается задушить, пусть от нехватки кислорода у неё под закрытыми веками появились радужные круги. Полина понимает, что он вовсе не пытается её сейчас убить, когда вторая тяжёлая рука резко разгибает её сжимающееся от каждого удара тело, а колено грубо раздвигает ноги.
Для крика Полине не хватает воздуха и сил, и она лишь сипит: «Нет! Нет! Нет!» Она даже сама не слышит своих криков, но продолжает сучить ногами, пытаясь выбраться из-под насильника. Широко раскрывает рот, пытаясь крикнуть, укусить, сделать хоть что-то, вызвать крик негодования, дать понять, что она не бессильная жертва.
Но ничего этого по-настоящему она не может. Ее юбка оказывается задрана до её груди, прикрывая разодранную ранее блузку. Снова трещит ткань – на этот раз трусиков.
«Пожалуйста! Пожалуйста! – мысленно молится Полина. – Обморок. Я хочу уйти отсюда!»
Ее снова бьют кулаком по лицу, словно в ответ на её молитвы. Голова её дёргается в сторону, но сознание отказывается покидать тело. Так что она чувствует всё до последнего момента. Как больно и сыро ей внутри, как больно елозит оголённая кожа ягодиц по траве и земле, как тяжело давит на неё туша насильника, который теперь рычит ей в лицо и хрипло смеётся.
Она глотает собственную кровь, пока её мотает под движениями тяжёлого незнакомца, и уже не собирается кричать, хотя её горло теперь оказывается свободно. Нещадно саднит и болит, но руки на нём больше нет. Только Полина уже не надеется на спасение. Она уже знает, что останется лежать здесь за кустами шиповника и белой плохо прокрашенной скамьёй. И только одно она пока может выбрать – на какую сторону будет повёрнута её голова, когда её найдут.
А потом вдруг всё заканчивается. Нет, не всё. Боль никуда не девается, просто насильник вдруг замирает на ней, весь обмякая, будто его наконец прикончил герой, как в фильмах. Но нет, не прикончил. Тёмная фигура – глаза Полины, наконец-то жаждущей разглядеть хоть какие-то приметы, слишком заплывают, чтобы различить что-то, – поднимается и просто уходит. Двигается тяжело, будто раненый медведь.
Спустя годы Полина всё так же не может вспомнить, застегнул ли он штаны или нет, какая на нём была одежда, какие волосы. А в тот момент она просто смотрит через щёлку глаз, как он уходит. И голова её повёрнута направо.
Кажется, она ненадолго потеряла сознание. Наконец-то!
Полина встряхнулась, пытаясь избавиться от снова всплывших воспоминаний. Тех самых, от которых она тщетно пыталась избавиться пять лет. Она наконец оторвалась от стеклянного блеска и затравленно подняла взгляд на врача.
– Однажды вы захотите поделиться подробностями, – произнёс он, поймав её взгляд. – Но сейчас вы не готовы, не мучайте себя, Полина Андреевна.
Короткий смешок, вырвавшийся из груди, напугал саму Полину.
– Нельзя сломать то, что уже сломано, – хрипло произнесла она, не понимая, почему так глухо звучит её голос, словно она снова успела сорвать голос.
– Не говорите так, Полина Андреевна. – В голосе психотерапевта Полина почувствовала какие-то новые нотки, в которых она не могла разобраться. – Прошу прощения, я не должен так говорить, но попытаться сломать можно и сломанное.
И он снова замолчал. Полина пыталась понять, что он имел в виду и почему извинялся, но потом решила, что ей стоит продолжить говорить.
– Я умирала там на мокрой от собственной крови траве. – Голос её снова задрожал. – Я не могла кричать, не могла ползти. Но потом я услышала голос. Он окликнул меня.
«Вам плохо? Что с вами?» – Полина не знала точно, слышала она это или ей казалось, что слышит. Её сознание не желало возвращаться в холодную реальность, полную боли и страха, поэтому она сомневалась, что правильно запомнила всё. В её воспоминании чьи-то руки осторожно подняли её и понесли.
Но и Влад, и фельдшер «Скорой помощи» утверждали, что Влад не трогал её, пока не вызвал «Скорую помощь» и полицию. Он и правда последовал с нею в больницу, но не нёс на руках. Просто держал её окровавленную руку в своей.
Путающиеся воспоминания же строились на том, что Влад нёс её от парка и до самой больницы. На руках. Один.
Она снова слишком долго молчала, и Лев Натанович первым прервал эту тишину.
– И кто же это был? – спросил он осторожно. – Вы запомнили его?
Запомнила ли она его! Полине снова стало смешно.
– Конечно, – произнесла она так же негромко. – Это был мой муж, Влад.
Лев Натанович снял очки и протёр их платком. Одним из такой же коробки, какая стояла на коленях Полины на случай, если она снова расплачется.
– Вас спас ваш муж? – уточнил Лев Натанович. – Он пошёл вас искать?..
Полина вспыхнула, сообразив, как всё прозвучало.
– Нет, – запротестовала она. – Тогда он не был моим мужем. Но он нашёл меня, вызвал «Скорую». И после операций он был первым, кого я увидела.
Тут Полина немного приукрасила. Первым всё-таки был лечащий врач. И медсестра, менявшая катетер. И только потом он, Влад.
«Мы успешно остановили внутреннее кровотечение, – пояснил врач, когда убедился, что она пришла в сознание. – Внутренние органы были повреждены незначительно, переломов вам тоже удалось избежать, только трещины. Наложили гипс, где было возможно. На груди тугая повязка из-за рёбер, будет тяжело дышать. Не пугайтесь».
Полина не могла кивнуть, поэтому только моргнула.
«Это настоящее чудо, что травмы столь незначительные», – зачем-то добавил врач и отошёл, уступив место медсестре.
А вот уже после медсестры над ней склонился Влад. Полина инстинктивно вздрогнула, отчего заболело сразу всё. Так же она дёрнулась и от врача.
Взгляд Влада был полон тревоги.
– Как ты, Лина? – спросил он и поспешно добавил: – Я тебя нашёл, а в твоей сумочке был пропуск с именем.
Тогда вышло нехорошо. От переизбытка информации Полина потеряла сознание, следователь, который пришёл к ней на следующее утро, сообщил, что это послужило поводом для допроса Влада. На самом деле допрашивали всех, кто оказался рядом, но тогда Полина этого не знала. При
