Вианн - Джоанн Харрис
Обычно я плохо сплю под открытым небом. Да и кому это может быть по душе, несмотря на одеяла и подстилки? Воздух сырой; земля твердая и неровная. Но сегодня ночью я чувствую себя в безопасности. Дымок от горящей бумаги и цепкий аромат шоколада перекрывают менее приятные запахи. Я подожду. Завтра станет ясно, куда ведет мой путь. Кошка дергается во сне у меня под боком. Роксана и Пупуль какое-то время беседуют приглушенными голосами.
Дождь закончился. Тлеют остатки костра, и ночь проносится мимо, словно колода карт, пронизанная звуками, запахами, дискомфортом и тревожными воспоминаниями. Наверное, мне все же удалось задремать, потому что я увидела Мольфетту. Вот только во сне я ее не бросила, а осталась вместе с ней на скамейке на железнодорожной станции ждать Черного Человека, и когда я проснулась, он стоял в конце переулка.
9
16 октября 1993 года
«Он нашел нас! Он здесь!» – в панике подумала я, и все же не почувствовала ни прямой угрозы, ни опасности. Роксана и Пупуль настороженно выглядывали из-под козырька палатки, как птички, которые пытаются спрятаться среди листвы. Огонь погас, но дождь закончился, и небо над головой было мраморное, светлое. Часов шесть, наверное. Пахло сигаретами, сажей, пеплом, сырым камнем, хлебом, кофе и мусором. Помпонетт пила из водосточной трубы, Стефан курил сигарету. Мне показалось, что он выглядит уставшим. Спал ли он? Или всю ночь сторожил наш покой?
Черный Человек поднял руку, как будто в знак приветствия. Я села. Я замерзла, тело затекло. За время, проведенное в La Bonne Mère, я привыкла к своей удобной кровати; к своим одеялам, своей ночной рубашке, своим подушкам. После всего одной ночи под открытым небом я чувствовала себя разбитой и больной. А сколько ночей на улице провели мои друзья? Не в походе, не в пути, а в любую погоду и без исключений. Я достала из кармана карточку, которую мне дал Бал, и улыбнулась Роксане. Она деловито паковала палатку и постельные принадлежности в свой рюкзак.
– Спасибо за прошлую ночь, – сказала я. – Возможно, это пригодится вам с Пупуль.
Она взглянула на желтую карточку в моей руке.
– Он дал тебе карточку приюта? Ты хоть понимаешь, какая это редкость? Какого черта ты туда не пошла?
– Я же говорила. Я просто в пути. Возьми, – повторила я, когда она замялась. – Честное слово, у меня все будет хорошо.
Хотелось бы верить. Черный Человек продолжал наблюдать за нами с другого конца переулка. За его спиной стояла та женщина, Сесиль; я узнала ее цвета. Я покрепче запахнула куртку, расправила плечи, пригладила волосы. Затем я встала и пошла к Черному Человеку. Его лицо все еще было скрыто в тени, но что-то в нем казалось знакомым. Темный костюм и черные туфли были новыми. Обычно растрепанные волосы были коротко подстрижены и зачесаны назад. Но глаза его остались прежними: яркими, небесно-голубыми, полными искр и отражений.
– Ги!
Он засмеялся.
– Не ожидала? Господи, ты что, провела здесь ночь?
– У меня не было выбора, – сказала я. – Кто-то забрал мои деньги.
Кажется, Сесиль за его спиной вздрогнула.
– Это сейчас неважно, – сказал Ги. – Мы нашли тебя. Вот что главное.
Он засмеялся при виде моего лица.
– Что? Ты правда думала, что мы дадим тебе уйти, даже не попрощавшись? Махмед позвонил две ночи назад. Сказал, что приходил Луи из La Bonne Mère и требовал тебя вернуть. Сказал, что ты собрала свои вещи и уехала. Выяснить куда оказалось несложно. Люди тебя запоминают.
Я посмотрела на Сесиль.
– Какие люди?
Он усмехнулся.
– Ладно, признаю. Мне помогли. Сесиль нашла твои документы.
Он крепко обнял меня.
– Вот же дурочка. Почему ты сбежала? Я искал тебя повсюду.
– Зачем?
Он картинно вздохнул.
– А ты что, не знаешь? Вианн, у тебя есть друзья. Люди, которые заботятся о тебе.
«Именно этого я и боялась», – подумала я. И Ги выглядит иначе в костюме. Как будто притворяется кем-то другим.
– Я нашла свою сумку в одном из ваших баков, – сказала я Сесиль.
В ее цветах вспыхнула тревога. На лице отразилась неуверенность.
– Наверное, кто-то выкинул ее туда. Я…
Ги оборвал ее взглядом.
– Давайте для начала покормим Вианн.
Он повернулся к Стефану и остальным.
– И вас тоже. Как насчет круассанов и кофе?
Он завел нас в кафе. Роксана и Пупуль вели себя настороженно; Стефан – со своей обычной жизнерадостностью. Сесиль двигалась скованно, подала кофе и круассаны, не глядя в глаза. Интересно, о чем она думает? Они явно знакомы. Ее не удивляет его вид. Я подумала об Отшельнике, его хитрой улыбке, не внушающем особого доверия взгляде.
– Ты выглядишь совсем иначе, – заметила я.
– Обычный камуфляж, – сказал Ги. – Не обращай внимания. Пей свой café-crème.
Интересно, почему он выбрал слово «камуфляж»? Кого он хотел обмануть? Он всегда казался таким искренним, таким непосредственным. Но это не мое дело. Путь в Вианн уводил меня прочь от него. И что-то здесь было неправильно; я чувствовала это.
– Прости, что доставила столько хлопот. Надо было предупредить, что я уезжаю.
– Уезжаешь? Но почему? В Марселе что-то стряслось?
Я вспомнила Эмиля в тот последний день. «Я тут поспрашивал кое-кого». Как мне ему объяснить? Мы всегда уезжаем. Мы не отбрасываем тени. Вот только я уже нарушила это правило. И что-то изменилось. Как будто я что-то забыла, хотя должна была помнить.
Вианн.
– Я еду в Вианн, – сказала я.
– Но зачем? Что тебе там нужно?
Я покачала головой.
– Дело в Луи?
Я пожала плечами.
– Махмед сказал, что ты заходила пару дней назад. По его словам, ты выглядела встревоженной. Он навел справки.
Он понизил голос.
– Я серьезно, Вианн. Если в бистро не сложилось, ты могла бы подыскать другое место в Марселе. У тебя же там была жизнь.
