Белая сорока. Ладожские тени - Екатерина Алексеевна Каретникова
Фонари, стоявшие вдоль улицы, терялись в кронах огромных деревьев, и света от них не было вообще. Окна домов слегка подсвечивали пешеходную дорожку, но, во-первых, они горели далеко не везде, а во-вторых, их свет тоже частично терялся в густой растительности.
Асфальт под ногами был старым, покрытым ямами и трещинами. Кое-где через него пробивались кусты, кое-где – камни.
Лиза сделала несколько шагов, споткнулась, схватилась за своего провожатого, извинилась, но больше так его и не отпустила. Она бы, наверное, даже себе не призналась, а призналась, так не поверила бы до конца, но оттого, что он шел с ней рядом и что она держалась за его рукав, ей было хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни.
Глава двенадцатая. Ну судьба же!
Лиза проснулась в свое первое утро в этом доме и улыбнулась. Вчерашний день в памяти чуть смазался и расплылся, но зато был окрашен только в теплые тона. «Это потому, – решила Лиза, – потому… – и наконец сама себе призналась, – что вчера увидела Руслана. И услышала. И даже подержалась за его руку». От этой последней мысли Лизе стало немного стыдно, но зато где-то посерединке ее затопило приятное тепло. Она понимала, что все это глупости, и помнила о том решении, которое приняла. Просто Руслан оказался чуть-чуть не таким, как она ждала, и это было удивительно и приятно. Лиза даже подумала, что, если бы тогда на даче на месте Антона был Руслан, может быть, ничего подобного бы и не случилось и ей не пришлось бы давать себе никаких обещаний. И оставаться одинокой белой сорокой – тоже не пришлось.
В окно билось солнце, яркое, настойчивое. Лиза решила, что обязательно пойдет загорать. Она знала куда. Через два двора от бабушкиного был парк. Не слишком большой, не особенно ухоженный, но зато с прудом и мягкой травой.
Бабушка только плечами пожала:
– Хочешь – сходи. Но может, лучше со мной – в гости? У Натальи Михайловны пироги сегодня. И лото.
Лиза с ужасом представила день в гостях у бабушкиной подруги и помотала головой:
– Я лучше в парк. Почитаю, – и добавила убедительно: – На свежем воздухе.
Парк изменился. Лиза помнила его неопрятным и запущенным, а сейчас он вполне мог украсить обложку какого-нибудь журнала, посвященного ландшафтному дизайну. Деревья стояли аккуратные, без сухих веток. Траву коротко подстригли, пруд почистили, вокруг насыпали мелкий белый песочек. Загорали мамы с детьми. Загорали девчонки компаниями.
Лиза постелила покрывало и села. Раздеваться до купальника не стала, решила позагорать так – в футболке и шортах.
Из рюкзака Лиза вытащила книжку. Это была хорошая книжка, интересная и толстая. Историческая, про прошлый век. Вернее, про мальчишку, который в прошлом веке жил. Он был абсолютно живым и настоящим, хоть и носил странную одежду, ел непонятную еду и влюбился в ужасную девчонку. Почему-то хорошие мальчишки всегда влюбляются в отвратительных девчонок. Не только в книжках, на самом деле тоже. И все вокруг видят и знают, что она лживая и подлая, а влюбленный товарищ не видит и не знает. Или видит, но думает про это что-то свое. Типа: «Ей просто раньше очень не везло, а теперь все будет иначе и она изменится». Изменится она, как же! Жди. И самое обидное – той, в которую такой мальчишка влюблен, его любовь не нужна, вообще. Но зато она может им пользоваться. Ну там чтобы сумку носил. Или геометрию делал. Или гулял с собакой.
Вот у этого мальчика из книжки так и было. Ужасно обидно, но жизненно.
И весь он был как из реальной жизни. Лизе иногда даже хотелось его потрогать. Или предупредить, что вот этого делать ни в коем случае нельзя, а вот это нужно обязательно. Но это было невозможно, конечно. И все равно Лиза думала, что, если бы встретила этого мальчишку на самом деле, они бы наверняка подружились. Не влюбились и глупостями бы какими-нибудь занимались, а именно подружились, по-настоящему. Потому что с ним было о чем поговорить. Он книжки читал и фильмы смотрел, и то, что нравилось ему, Лизе тоже нравилось. Правда, музыку он любил какую-то странную, Лиза даже названия этих групп не слышала. Но она нашла их в сети, специально искала. Оказалось – ужас-ужас, а не музыка. Но про это Лиза просто не стала бы с ним разговаривать. Она же не дурочка, чтобы объяснять умному человеку, что хорошо, а что плохо. Каждый сам выбирает то, что ему подходит. Если с кем-то совпадет – круто, нет – ничего страшного.
Сообразив, что совсем уж размечталась, Лиза фыркнула, открыла книжку и даже прочитала главу. А потом поняла, что что-то ей мешает. Вот не сиделось и не читалось, хоть ты привяжи себя к соседнему дереву.
Лиза привязываться не стала – нечем да и незачем, а собрала вещи и побрела по парку. Она решила дойти до дальних ворот, а потом вернуться домой на троллейбусе. В бабушкином городе троллейбус вообще был любимым видом транспорта. Центровым и основным, как говорили родители.
Она прошла не так уж и мало, когда поняла, что не давало ей спокойно читать. Собственно, то же, что сейчас мешало идти через парк. На Лизу смотрели, пристально и недобро. Ей стало совсем неуютно, когда она вошла в аллею. Это была очень красивая аллея, березовая. Березы тянулись вверх, почти сплетаясь ветвями в ажурную арку. Тени на дорожке казались кусочками мозаики, которую сначала собрали, а потом рассыпали, и кусочки упали рядом с прежним местом, но все же не на него.
Почти в центре этой тенистой мозаики в березовой развилке сидел человек. Сидел и смотрел на Лизу.
Лиза посмотрела в ответ и замерла. Она узнала его – стриженого гопника из троллейбуса. Вчера же виделись – разве забудешь? Лизе захотелось исчезнуть, но исчезать оказалось некуда. Она оглянулась, до входа в аллею было далеко.
Стриженый заметил, что Лиза его обнаружила, и легко спрыгнул на землю. Между ними теперь было шагов двадцать, не больше. И ладно, если бы мимо ходили прохожие. Пенсионерки с палочками, мамы с колясками – хоть кто-нибудь. На аллее не было никого.
Лиза сделала шаг, но поняла, что сама движется стриженому навстречу, и остановилась. Наверное, стоять было совсем глупо. Зато недолго. Стриженый оказался рядом через мгновение. Лизе показалось, что он прыгнул, как кошка, а не подошел.
– Ну, здравствуй, красотка! – сказал сиплым голосом и растянул рот в ухмылке. – Знакомиться давай!
Лиза не ответила. Она стояла, вцепившись в ремешок сумки, и не могла понять, что
