Феликс Булкин - Юлия Станиславовна Симбирская

И неизвестно, сколько бы мы проторчали у норы, которую делили лиса и барсук, как вдруг сквозь ветки прорвался свет фар. Оказывается, рядом была дорога, по которой ехала машина. Возможно, это удирали воры. Дядя Гавря наверняка тоже так подумал, потому что морда у него стала кислой. Он ведь старался! Трёх зубов не жалел. Лиса прыгнула в темноту, только кончик хвоста мелькнул. Через несколько секунд фары погасли, стих шум мотора, опять стало темно и тихо. Мы стояли на месте и не знали, что делать дальше. Судя по всему, гости отменялись, потому что хозяйка усвистала и забыла нас предупредить.

– Извините! ― крикнул в нору дядя Гавря. ― У вас нельзя переночевать? Нас лиса приглашала.

Ответа не последовало.

– Значит, нельзя, ― вздохнула Жужа. ― Да ты бы, дядя Гавря, туда и не пролез. Ты не продолговатый. А ещё там грязно. У лис всегда грязно: куриные кости везде валяются, фантики, коробки от пиццы и селёдочные головы.

Я засомневался насчёт такого разнообразного мусора в лисьей норе, но Жужа лучше знает. Она от рождения лучший специалист по лисам. Мы решили не мешкать и податься в ту сторону, где несколько минут назад гудела и светила фарами машина. Всё же идти по дороге было проще, чем по зарослям, но и опаснее. Любой мог нас заметить.

– Не может быть, чтобы мы были очень далеко от дома, ― сказал я, чтобы приободрить друзей. Тем более нюх начал понемногу возвращаться, показалось, что пахнет пригоревшей кашей мамы Булкиной.

Мы сошли с просёлочной дороги, но, как выяснилось, именно там нас поджидала настоящая опасность. И досталось дяде Гавре. Мы с Жужей оказались слишком лёгкими, поэтому не заметили, что бежим по трясине. А дядя Гавря сразу заметил, потому что после первого прыжка все его четыре лапы увязли в липкой жиже. Только этого не хватало! Вот, значит, как может засасывать случайных путешественников Другой мир. Раньше я только в теории это представлял, а теперь увидел своими глазами.

– Кажется, я застрял, ― прошамкал дядя Гавря.

– Тебе не кажется, ― сказала Жужа. Она отскочила на безопасное расстояние, а я за ней. ― Ты, главное, не шевелись, дядя Гавря.

Но дядя Гавря уже пошевелился и увяз ещё глубже. Мы с Жужей чуть не завыли от отчаяния. Разве под силу мопсу и таксе вытянуть ирландского волкодава из трясины? И помощи не у кого попросить.

– Как это не у кого? ― встрепенулась Жужа. ― А лиса с барсуком! Вчетвером мы точно дядю Гаврю вытащим.

– Вы уж бросьте меня здесь, ― сказал дядя Гавря. ― Я всё равно старый.

– Никакой ты не старый! А ну не хнычь! ― Мы стали наперебой утешать друга как могли.

– Так, ты карауль и запрещай ему шевелиться, а я за подмогой. ― Жужа исчезла в темноте, прежде чем я сообразил, что к чему. Неужели она надеется найти нору? Хотя что это я! Жужа ведь тоже охотничья собака. Это я декоративный.

Не знаю, сколько прошло времени. Чтобы его скоротать и не дать дяде Гавре отчаяться, я решил петь песни. Вспомнил все, которые пела Жоре Агнесса Ивановна. Даже про «купим толстого кота». Как раз когда допел, услышал позади топот. Жужа так не топает. Тогда кто?

– Пропали мы, ― вздохнул дядя Гавря.

– Ничего не пропали! ― отозвалась из темноты Жужа. ― Я с подмогой.

Наша милая колбаска в свитерке и с маникюром, победительница соревнования на поиск трюфеля, любительница красной помады, оказалась настоящей героиней. Пообещала привести подмогу и привела. Рядом с ней пыхтели лиса и барсук. Неизвестно, хотелось ли им в самом деле совершить доброе дело и спасти из трясины ирландского волкодава, но с таксой спорить никто не стал.

Вчетвером мы имели все шансы справиться с бедой дяди Гаври. Лесные жители оказались куда сообразительнее нас и тут же притащили длинную крепкую палку, чтобы дядя Гавря ухватился зубами. А дальше мы действовали, как описано в сказке «Репка», которую читали Жорику родители. Наконец после очередного «раз, два, взяли» раздался громкий «чпок», и трясина отпустила дядю Гаврю на свободу.

– Вот и хорошо, ― сказала лиса. ― А я уж думала, если не вытянем, придётся осеннего льва звать. Только он мог попросить что-нибудь взамен. Например, вашу таксу.

Лиса засмеялась. Жужа напыжилась, но отвечать не стала, чтобы не привлекать внимание, наверное.

– Вы лучше тут не ходите, а левее возьмите, там через пролесок пустырь, а дальше город, ― отдуваясь, сказал барсук, и они с лисой скрылись в темноте, предложив Жуже заходить в гости. И всё же добрых существ на свете больше, подумал я, даже если это конец света. Может, и лев этот вполне добрый, но на всякий случай лучше не проверять.

Потом мы опять продирались сквозь заросли, бежали через пустырь, пока не оказались в незнакомом дворе. На счастье, прямо посреди двора разлеглась лужа, и дядю Гаврю даже удалось немного отмыть от болотной грязи. В стороне виднелись очертания горки, качелей, каруселей и домика с флюгером-петушком на крыше ― детская площадка. В тесноте, да не в обиде. Мы забились в домик и, обессиленные, почти сразу уснули. Я и Жужа заняли мягкие места: пригрелись на спине у дяди Гаври.

Глава двадцатая. Знакомство с Розой

Не помню точно, что мне снилось. Наверное, ничего, потому что обычно, когда я просыпаюсь, остатки снов ещё мельтешат перед глазами, а тут ничего не мельтешило. Я и Жужа одновременно встрепенулись, потому что дядя Гавря заворочался, и мы чуть не соскользнули с его уютной спины.

― Доброе утро, ― прошамкал дядя Гавря. ― Дождя вроде нет.

Дождя и правда не было. В окно, то есть в квадратную прорезь в стене, заглядывало серенькое небо. Значит, уже не самая ранняя рань. Теперь-то мы уж точно быстро сообразим, как вернуться домой, потому что можно разглядеть окрестности. Наверняка кружим в трёх соснах. Я втянул носом воздух и с радостью обнаружил, что он пахнет грибами, мокрой листвой, мхом, собачьей шерстью, немного резиной. Сладость начисто исчезла. Значит, мы далеко отбежали от фабрики и от опасной Алёны. Как ей в голову могло прийти такое про дядю Гаврю! Да и насчёт нас тоже было не совсем понятно. Вдруг нас заставили бы всю оставшуюся жизнь выступать на уличных ярмарках и скитаться