День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева

* * *

Если в машину мы с горем пополам все-таки помещались, то найти всем спальные места было гораздо сложнее. В нашем доме три полноценных спальни плюс большой зал с двумя раскладывающимися диванами и еще небольшой диван в гостиной-столовой. И всего этого категорически недостаточно для комфортабельного размещения пензенских родственников. И это они еще приехали урезанным составом!

Первая спальня, служившая к тому же кабинетом, была отдана тете Люде и дяде Вове. Вторая спальня закреплялась за нашими родителями по праву владения домом. Третья спальня была Риткиной, хотя она и не жила там со школы, и она наотрез отказалась меняться со мной на надувной матрас на полу (об этом дальше). Я со своей семьей в мирное время занимала зал с двумя раскладывающимися диванами. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер! Зал отдали Ане и четверым детям (не все из них принадлежали Ане). Саша и Костя ушли ночевать к бабе Тане, отчего я решительно отказалась из-за стеснительности и несоответствия своей длины длине спальных поверхностей в бабтанином доме.

И если совсем честно, еще немножечко из-за случившегося в одну из прошлых ночевок, когда я захотела попить ночью водички и спросонья перепутала дверные ручки. Дверь в комнату, где нас положили, была двустворчатая, одна створка была закреплена и не открывалась, ходить полагалось через вторую. Я же в ночи ухватилась именно за закрытую и упрямо, но безрезультатно нажимала на ручку. Баба Таня, спавшая в соседней комнате, слышала клацания и терпеливо ждала, когда я наконец догадаюсь уделить внимание второй створке двери. Я не сдавалась и продолжала щелкать заблокированной дверью. Тогда баба Таня встала с кровати и отправилась мне на помощь – как спала, в длинной белой ночнушке. В этот момент я, к своему несчастью, наконец смогла открыть правильную дверцу… и замерла в проеме, потому что за дверью в лунном свете на меня смотрело привидение. Бабе Тане бы сказать хоть слово, но она-то шла помогать открыть дверь, а раз дверь открылась сама, то и сказать ей больше было нечего. Так и стояла в длинной сорочке, в свете полной луны за спиной, молча. А я бы и рада была что-нибудь сказать, но у меня звук от увиденного в горле застрял. Губами шевелила, а звука не было. Контузия. Я тогда свой первый седой волос заработала.

Поэтому, исключая вариант размещения у законных родственников, мне на выбор предложили три варианта.

Первый. Диван в гостиной-столовой, уснуть на котором было решительно невозможно раньше часа ночи, по причине того, что гостиная – основное место дислокации общественности нашего дома. Именно тут до поздней ночи ведутся обсуждения завтрашнего меню, сообща громким шепотом разыскиваются чьи-нибудь потерянные носки и вершатся судьбы случайно недоеденных за день котлет. И по правде говоря, мне мягко намекнули, что никому тут в центре дома, в общей комнате без дверей, мои ночные шатания не сдались – еще детей разбужу.

Стыдно признаться, но я немного луначу. Это кара, которую, видимо, заслужили сначала родители, а теперь и муж. Ну заслужили и заслужили, значит было за что. Потому что сама я от этого не страдаю совершенно, и, вдоволь поколобродив и попугав домашних, я утром о своих ночных приключениях практически ничего не помню. Сейчас, конечно, это происходит гораздо реже, чем в детстве, и все давно уже привыкли к тому, что иногда я вскакиваю среди ночи и иллюстрирую собой слабые психические расстройства: например, тычу в мирно спящего мужа пальцем и громко смеюсь, неподвижно таращусь в темноту или в панике выбегаю из спальни, как будто меня где-то срочно ждут, а я уже опаздываю – вот прямо так, в трусах. Мама сказала, что иногородние родственники к такому подарку судьбы явно не готовы, и выразительно, по ролям, напомнила мне последний случай, когда она поймала меня в ночи на кухне с беспорядочной болтовней про наступление кур и кепки с пропеллерами. Это было смешно и унизительно одновременно.

Вторым вариантом был диван в холодном помещении бани, неформально прозванный «собачьим», потому что в сильные морозы на него из будки перебирался спать наш лайка Честер. Выяснять, живут ли в том диване блохи и выветрился ли с зимы собачий аромат, у меня сильного желания не было.

И третий. На надувном матрасе на полу террасы. Я, разумеется, выбрала матрас, о чем к утру сильно пожалела.

Нет, сначала спать на террасе показалось волшебно. Терраса была как бы пристроем к дому, и комната террасы отделялась от других комнат дома толстенной внешней стеной и не менее толстенной входной дверью. Не было слышно никаких храпов, шагов и прочих дребезжаний стаканами, горшками и суставами перед сном. Я лежала под теплым одеялом и растопыренными на всю внушительную ширину ноздрями вдыхала чистейший ночной прохладный воздух с влажным ароматом озона из открытого окна. Заснула я под гипнотическое пение лягушек на маленьком пруду в конце улицы.

Недостатки матраса обнаружились часа в четыре утра. Я проснулась от ужасной ноющей боли в районе поясницы. Пытаясь хоть как-то изменить свое положение, я повернулась боком и тотчас скатилась с накренившегося необъезженного матраса. Спать на нем надо было осторожно, равномерно распределяя вес по поверхности. Еще какое-то время я извивалась лежа на спине, прилагая все возможные усилия к разгону крови и самомассажу в районе поясницы. Не помогало. Поясница отчаянно болела и требовала сменить позу. Я пыталась лежать на животе, но матрас проминался, сгибая меня в неестественную для моей спины дугу, еще больше унижая мою поясницу.

Наверное, здорово быть гибкой, думала я. Можно свернуться в бараний рог и спать хоть на каком матрасе, не рискуя надорвать ошалевшую от таких выкрутасов поясницу. Меня, конечно, тоже можно свернуть в бараний рог, но придется приложить некоторые усилия, потому что я буду сопротивляться. И потом надо будет еще раз приложить усилия, чтобы разогнуть меня обратно. Однажды я пыталась ходить на йогу, но каждый раз чувствовала себя так, как будто я единственная пришла туда с костями.

Ближе к шести часам утра, крутя подобные мысли в голове от невозможности уснуть, методом проб и ошибок я наконец нашла положение, в котором а) я не сваливалась на пол и б) поясница перестала болеть. Положение выглядело так: я лежала на животе, поджав под себя колени (дабы выгнуть поясницу в ЕСТЕСТВЕННУЮ для моей спины дугу), лицом в подушку, вытянув длинные худые руки по бокам вдоль туловища, как плети. Именно в такой безумной позе меня и обнаружил дядя Вова, вышедший с утра пораньше покурить и починить все, что не приколочено.

– Люд, – позвал он шепотом, – иди-ка сюда.

Я слышала сквозь дрему, как он остановился в дверях моей террасы.

– Чего ты? – подошла к мужу тетя Люда.

– Посмотри, как Лерка спит. – В голосе дяди Вовы слышалось удивленное хмыкание.

– Да она с детства так спит! – отсекла со знанием дела моя крестная и пошла ставить чайник.

– Во дает! – вполголоса присвистнул дядя Вова и чиркнул зажигалкой.

В таком порядке и прошли две недели наших летних каникул совместно с любимыми пензенскими родственниками. Они уехали и обещали вернуться следующим летом. И так наше лето наполнилось еще одним теплым семейным воспоминанием (это я не о котах и матрасах).

Мы любим лето не за то, какое оно, а за то, какие мы в нем – веселые, живые, загорелые, без проблем и важных дел, и главное все вместе.

Глава 12

Про грибы, осиное гнездо и то, как полезно уметь ориентироваться по солнцу в дикой природе

Как тяжело объяснить иностранцу выражение «снег идет, значит потеплело», так же городским жителям можно завязать мозговые извилины в узелок фразой «терпеть не могу свежие яйца». Просто городские жители яйца считают свежими, если они упакованы дня три назад, а деревенские – прямо из-под кур. Если