День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева

утром ты достал из курицы яйцо и тем же утром решил сварить его на завтрак – то исплюешься весь, пока чистишь, и обязательно заработаешь нервный срыв. Свежайшие яйца ужасно плохо чистятся, скажу я вам, – хоть новые матные слова изобретай! Может быть, поэтому в деревнях всегда матом и разговаривали испокон веков, потому что кур держали и свежими яйцами себя пытали. Возможно, где-то существуют куродержатели, которые не ругаются матом, но я пока таких не встречала. Допускаю, что они живут далеко, в какой-нибудь Финляндии или Австралии, и очень страдают за неимением нашего русского мата: эмоции есть, а слов для их выражения – нет.

Но это еще ничего. А вот объяснить городским, почему мы шампиньоны за грибы не считаем, – вот это действительно сложно. Городские за них деньги платят, а в деревне у нас шампиньоны прямо под ногами растут, даже в лес идти не надо – а не собирает никто. Разве ж это грибы, если можно рыжиков набрать, груздей, маслят, белых… После жареных луговичков шампиньоны есть – все равно что губку жевать.

Вы когда-нибудь слышали о луговых опятах? Такие маленькие светло-коричневые пластинчатые зонтики на тонких ножках. Они растут в невысокой светлой траве – на стриженном газоне в огороде или на лугу, вытоптанном коровьим стадом. Многие думают, что это поганки, но эти многие ошибаются. Конечно, лучше не пытаться есть все коричневые зонтики, найденные у себя на дачном газоне. Я все же не ручаюсь, что у вас растут именно съедобные зонтики. Но знайте, нет жареных грибов ароматнее, чем луговые опята. Ножки у них жесткие, как сухая трава, поэтому надо собирать только шляпки – и потом жарить в масле на большой открытой сковороде с картошкой и репчатым полупрозрачным луком до золотистых пеночек. Приезжайте к нам в деревню в гости, мы вас обязательно угостим.

А как наш папа грузди маринует… Ммм! Мы однажды лишнего намариновали и через интернет продали – так к нам потом еще месяц паломники ходили, просили хоть маленькую баночку дать, дескать сами не заметили, как съели, и теперь им наши грибы снятся. И просили их в очередь на будущий грибной сезон записать.

Папа наш – заядлый грибник, поэтому мы грибами избалованные. Советский справочник грибов в бордовой твердой обложке с золоченой немудреной надписью «ГРИБЫ» он еще по молодости выучил наизусть, а теперь все местные грибницы в лицо знает, как грибной участковый. После хорошего дождя он всегда рвется в лес, у него инстинкты просыпаются.

В тот день, как раз после хорошего шумного летнего ливня, папа прошел по беседке и открыл маленький винный холодильник, снаружи похожий на микроволновку. Если вы когда-нибудь захотите влиться в нашу семью (мало ли, Рита, к примеру, пока еще не замужем), то вам просто необходимо знать о нас одну важную вещь: мы обожаем вино. Мы любим вино настолько, что у нас в беседке есть специальный холодильник для вина, в котором, впрочем, мы иногда еще храним майонез.

– Маш, как ты думаешь, мне сегодня открыть мерло 2021-го или шираз 2020-го? – задумчиво спросил папа, стоя перед открытой дверцей.

– Сегодня, к моей гречке, больше подойдет 2020-го, – моментально ответила мама.

Как вы понимаете, любовь к вину не означает, что мы большие гурманы.

Летом мы часто обедаем в беседке – там свежо и приятно пахнет травой, тщательно выстиранной дождем. Обедать на свежем воздухе в летней тени, когда легкое движение ветерка гладит тебя по волосам, пока ты режешь на деревянной доске еще теплую буханку ржаного хлеба, гораздо вкуснее.

Папа разлил вино по бокалам, себе традиционно налив до краев.

– Бокал красного сухого вина очень полезен для здоровья сердечно-сосудистой системы, а еще вино снижает сахар в крови, – ответил он на мой немой вопрос.

– Вообще-то, полезно не само вино, а содержащийся в нем ресвератрол. Но это вещество есть и в винограде, так что с тем же успехом можно просто есть виноград. Нас этому учили на тренерском.

– Я не знаю, какой там ерунде вас учили в этом дурацком институте, дочь… Я читал, что полезно ВИНО, – отрезал папа, явно не желая что-либо знать о всяких там веществах, которые якобы могут быть полезны и без вина (вот же свинство!).

– Ну допустим, – решила отступиться я, потому что знала, что этот разговор ни к чему не приведет. – А ты в курсе, что по винному этикету бокал заполняют примерно на треть? – я кивнула на наполненный «с горкой» фужер.

– Лекарственные дозировки – штука тонкая. Если написано «бокал», то нужно четко следовать инструкции. – И папа вдохнул аромат напитка, прикрыв от удовольствия глаза.

И только он поднес бокал к губам, как знакомый голос сказал из-за спины:

– Приятного аппетита, дядь Вань.

Это в гости заглянул Васька – местный парень двадцати с небольшим лет, он нам хоть и не родственник, но как родной давно. Мы хорошо знаем его семью. Отец у Васьки погиб уже много лет назад, когда тот был еще маленький, и Васькина мама осталась одна с четырьмя детьми. Двое старших к тому моменту, как произошла история, описанная в этой главе, построили свои семьи, а Василий и его младший брат Егор пока еще жили в родительском доме с мамой. Васька часто приходил к нам в гости, папа за неимением родных сыновей относился к парню как к своему, и, когда Васька отправился в армию, наши родители даже ездили вместе с Васькиной мамой его навещать. Из армии он вернулся в прошлом году – крупный, добрый, с ямочками на щеках, веселый и доверчивый немного лишнего. Как говорят в деревне, рубаха-парень.

Папа очень любит гостей, особенно тех, с кем можно разделить бокальчик вкусного вина. Он приветственно налил Ваське в стеклянный фужер чуть меньше, чем себе, и как бы невзначай предложил:

– Я тут завтра за грибами собрался. Что, Васек, пойдешь со мной?

Васька отхлебнул вино и попытался вежливо отказаться:

– Да нет, наверное. Сейчас ведь, дядь Вань, молодежь таким не занимается… Это больше пенсионерские развлечения-то…

Папа от своего резкого попадания в пенсионеры быстрее, чем разрешил пенсионный фонд, сначала оторопел, а потом принял как вызов. Через пару часов они уже и вино уговорили, и Ваську.

На следующий день мужчины оделись в резиновые сапоги и кепки, в руки взяли по корзинке. У папы на случай похода за грибами есть специальная везучая кепка с названием какой-то политической партии. Партии папа старался не поддерживать, но, когда дело касалось грибов, становился несколько суеверным. Если забыл счастливую кепку – считай, зря ездил. У Васьки своей корзинки не было, зато у папы был целый набор из разных размеров как раз на такой случай – для напарников разных размеров. Нож Ваське тоже Иван Сергеевич свой дал. Укомплектовались, сели в машину и поехали в лес.

– А какие грибы-то будем собирать? – спрашивал по дороге Васек, трясясь на дорожных неровностях.

– Ну смотри, в каждом лесу растут свои грибы. В березовом, например, грузди, – говорил папа, сосредоточенно, но чересчур быстро преодолевая ямы.

– А не подберезовики? – с сомнением выдал юный собиратель грибов, когда они на скорости подпрыгнули на очередной колдобине. Папина машина, привыкшая к нашим дорогам, уверенно болталась большими колесами из стороны в сторону и гремела чем-то железным, трепыхавшимся сзади по просторному полу автомобиля. У папы всегда в машине что-то или кто-то трепыхается.

– Эти тоже. Но они в смешанных лесах обычно… В хвойных растут рыжики и маслята. В том, куда мы едем, растут преимущественно лисички. – Папа на полной скорости развернулся из-за руля назад и попытался поймать то, что издавало шум, но не вышло.

– А как они выглядят? – нахмурил брови Васька, который лисички раньше видел только жареными.

– Их ни с чем не спутаешь! – успокоил напарника папа, снова повернувшийся к дороге лицом. – Они ярко-оранжевые. Шляпка является продолжением ножки, завернута внутрь. Они пластинчатые и растут полянками. Нашел лисичку – значит рядом есть еще.

Машину они оставили вдоль дороги на обочине,