День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева

В общем, праздник начинается тут – между самоходной артиллерийской установкой, мемориалом и Лениным. Весь периметр небольшой по городским меркам площади уставляется столами с домашними угощениями, похлебками, пирогами, наливками, самодельным вином и наконец венчается самогоном разных видов и вкусовых свойств. Рядом жарят шашлык, и все присутствующие равномерно маринуются в смеси ароматов мяса, алкоголя и дыма. Столы ломятся от тяжести и возложенной на них ответственности подарить гостям незабываемые впечатления о нашем гостеприимстве. Люди толпятся вокруг плотной группой и рьяно пробуют все находящееся в жидком агрегатном состоянии, играя в русскую рулетку с центральной нервной системой. Над площадью, в плотном облаке исходящего амбре, пролетающие в теплые края птицы получают ожог дыхательных путей, но возвращаются, не в силах сопротивляться заразительному всепоглощающему веселью. Внизу, между ног собравшихся, бодрым шагом блуждают радостные деревенские собаки, которым то и дело перепадает упавший пирожок или кусок нестерпимо вкусного шашлыка.

Напротив, через дорогу от эпицентра чревоугодия, перед сельским клубом выступают разномастные творческие коллективы из местных: дети, пенсионеры, работники культуры. Заводная живая музыка пробирается внутрь только что вырвавшихся из сетей несварения зрителей, путается там внутри и, не найдя выхода, собирается в районе одной ноги, заставляя людей притопывать в такт выступающим. Рядом в парке вокруг деревянной церкви устанавливаются всевозможные детские аттракционы, приправляющие праздник визгами и смехом.

Если вы напряжетесь и представите себе, как масштабно в деревне играют свадьбы, то вам будет легко представить и день села – как пятнадцать свадеб одновременно, а в конце обязательно танцы и салют. Праздник начинается в девять утра и заканчивается завтра, а потом еще несколько дней все ходят нарядные, сытые и веселые. Если вас затянуло в этот круговорот всеобщей радости, не пытайтесь плыть против течения, просто доверьтесь потоку.

Вот именно в такой прекрасный осенний день и произошла эта история.

Кроме уже сказанного, требуется сделать еще одно пояснение – теперь относительно главного участника и виновника описанных далее событий. Дед Степан – большой выдумщик и весельчак, никогда не знаешь, правду он говорит или фантазирует на ходу. Свои все уже привыкли настолько, что на всякий случай не верят абсолютно ничему из сказанного дедом, если только он эмоционально не добавит: «Да пропасть мне пропадом на этом месте!» А чужие – неопытные, без иммунитета, часто принимают все за чистую монету – уши подставляют, а дед всегда рад неопытным и доверчивым ушам.

Теперь, когда все прелюдии закончены, можно перейти к самому изложению.

Накануне одного из таких праздников на стене прихожей, принадлежащей деду Степану и бабе Тане, зазвонил домашний телефон. Вдали от города до сих пор частенько звонят по-домашнему, обсудить новости и отметиться, что все живы-здоровы. В тот день по ту сторону телефонных проводов баба Таня обнаружила знакомый из далекого прошлого голос – звонила подруга молодости Галя, с которой ее связывала учеба в Ивановском институте и крепкая, несмотря на редкое общение, дружба.

– Будем завтра проездом в ваших краях, заедем на денек погостить, – предупредила Галина.

– Так вы ж в аккурат на день села попадете! Будем ждать! – радостно отрапортовала хозяйка внутрь телефонной трубки.

Повесив трубку на место, баба Таня до краев наполнилась воспоминаниями и сразу начала воодушевлено убирать дом и готовить дорогим гостям угощения. Когда баба Таня хлопочет по хозяйству, она делает все настолько основательно, что, если б это было ей под силу, она бы сместила полюса земли, дабы протереть под ними пыль. Дом в такие моменты превращается в белый холст, которому суждено стать произведением искусства, а баба Таня превращается в многорукого индуистского бога Шиву, который, да будет вам известно, ответственен за создание, защиту и преобразование Вселенной. Словом, ровно за то, что проворачивала со своим локальным мирозданием баба Таня во время каждой генеральной уборки.

Дед Степан, знакомый с тем, что предстояло пережить Вселенной, дабы не мешать мастеру ТВОРИТЬ, сам себя сослал готовить к завтрашнему дню баню. Русское гостеприимство испокон веков, как в сказках, включает три ритуальных действа:

1) накормить;

2) напоить;

3) в баню отправить.

На следующий день утром хозяева встретили двоих – Галину и ее мужа Анатолия. Галина после учебы получила распределение в городок на берегу Северной Двины, где вышла замуж за уроженца тех мест, обзавелась не менее многолюдной семьей, чем у бабы Тани, и счастливо жила последние сорок лет.

– Поедите с дороги или сначала на праздник сходим? – спросила нарядная и кудрявая от бигудей баба Таня.

– Что же мы, есть, что ли, приехали! Айда на праздник, а потом вернемся и пообедаем, – ответила не менее нарядная баба Галя. Анатолий хотел вставить слово, но засмущался и не успел.

Туристическая экскурсия началась рядом с Лениным, где неподготовленный и голодный с дороги Анатолий чуть не захлебнулся слюной от одного только запаха, которым насквозь пропиталась площадь, а потом остановил сердце стопкой шестидесятиградусного самогона и вновь его запустил второй такой же стопкой. Затем группа в составе четырех в меру пожилых людей направилась к сцене, где, пританцовывая, гостей познакомили со всеми в радиусе пятнадцати метров. Экскурсионная программа завершилась шашлыками под народные песни, талантливо исполненные со сцены хором местных жителей (песни, а не шашлыки, хотя и шашлыки были также талантливо исполнены местными жителями).

Во второй половине дня, когда туристический минимум был выполнен, угулянных вусмерть и полуобморочных от сытости и впечатлений гостей отпаивали дома чаем с пирогами. Баба Таня показывала фотографии детей и внуков, Галина не отставала и, за неимением с собой фотоальбома, описывала своих родных с применением эпитетов и жестов.

– А у внука Мишки кудри светлые, вот таки пышны! – изобразила она объем кудрей на Мишкиной голове руками. – Красавец растет! Все невесты наши будут! – с горящими глазами описала она будущее пока еще трехлетнего жениха.

– А у нас внучка медаль завоевала на соревнованиях по брык-дансу! – достала козыри баба Таня.

– Молодец какая! А наша поступила в институт на… дай бог памяти… тОргОтолога! Сама! – выпалила баба Галя.

– Это кто еще такой?

– А шут его знает! Точно знаю, что не врач! Наверное, с торговлей связано! – махнула рукой баба Галя.

– А, ну это хорошо! Торгаши всегда нужны! – резюмировала собеседница.

Они сидели и рассказывали друг другу всю свою жизнь, а попутно еще жизнь родственников и иногда даже соседей. Дед Степан в это время водил Анатолия по своим владениям.

– Вот тут я в прошлом году забор новый поставил, видишь? – Он потряс рукой железную ганку, демонстрируя прочность конструкции.

– Вижу, – кивнул Анатолий и из уважения тоже потряс ганку.

– Здесь у нас загон для цыплят. Сеткой сверху приходится накрывать, а то крупные птицы утаскивают, понимаешь? – пожаловался хозяин гостю.

– Понимаю.

– У вас там как на севере, цыплят держат? – дед с подозрительным прищуром заглянул Анатолию в глаза.

– А как же! – крякнул тот, и мужчины молча проследовали далее, к следующей экспозиции.

– А вот тут я место для отдыха сделал: кресло и гамак. Хочешь полежать? – дед Степан настойчиво предлагал свое гнездышко всем, кто оказывался в зоне видимости.

– Нет, спасибо, – смущенно ответил Анатолий. – Как-нибудь в другой раз.

Хозяин разочарованно хмыкнул.

Во время всей этой экскурсионной программы дед периодически отлучался подложить в баню дрова и наконец объявил, что баня готова. Деревенская банька деда Степана была небольшой, с низким потолком и с одной помывочной комнатой. Котел стоял тут же и ввиду тесноты периодически обжигал желающих помыться. Рядом с ним располагалась небольшая полка, на которую можно было забраться, чтобы подышать паром, погреться и попариться веником.

– Ну пошли, Галюня, напаримся с тобой, – пригласила баб Таня. – У нас и венички дубовые новые, как раз Степушка нарезал и насушил давеча.

Они