День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева

– Сейчас чай допьем, да и иди уж, – вдруг протянул Дед Степан так спокойно, как будто бы между делом.

– Куда идти? – не понял Анатолий.

– Ну как куда, в баню. – Дед отрезал себе еще один кусок пирога, не глядя на собеседника.

– Так они только ушли. Уж вернутся, и мы пойдем. – Анатолий все еще чувствовал себя немного смущенно в гостях и потому тоже не смотрел в глаза хозяину, а вместо этого следил за перемещением куска пирога.

– Так уважить надо бы, – не унимался дед. Теперь он смотрел гостю прямо в глаза, чтобы передать серьезность сказанного.

– Кого? – гостю все никак не удавалось уловить суть разговора.

– Ну как кого! Обычай у нас такой, мордовский! – дед откусил большой кусок крошащегося десерта и поднял указательный палец, что должно было означать «сейчас прожую и договорю». – Хозяйка должна гостя намыть в бане, напарить. В знак уважения к хозяевам дома!

– Как это «намыть»? Что, прям голышом? – опешил Анатолий.

– Ну это уж ты как знаешь, у нас принято без! Считается, что хозяйка с гостя все болезни и невзгоды смывает. Татьяна, конечно, ничего не скажет, но, если не придешь, обидится.

Дед Степан запихнул в рот остатки пирога, отряхнул руки и довольный откинулся на спинку стула. Анатолий задумчиво сдвинул брови. Почему его никто не предупредил заранее о таком откровенном обычае? Да как же это… В бане мыться с женщиной! Да еще и не со своей! С другой стороны, и обидеть гостеприимных хозяев, дружба с которыми дорога его жене, ему совсем не хотелось. Придется идти. Ну, в конце концов, раз обычай – значит не его первого будут мыть, для них это обычное дело.

– Я найду тебе полотенце, погоди. – Дед встал из-за стола и ушел в комнату. Слышно было, как он открыл дверцу шкафа. Через пару минут он вернулся в кухню с полотенцем и войлочной шапкой для парной.

Анатолий послушно взял принесенное и тоже встал из-за стола. Задумчиво вышел из дома, полотенце под мышкой, шапка банщика на голове, сигарета для смелости в зубах. Покурил на крыльце. Подумал. Подошел к двери бани.

Нет, еще покурил. Еще немного собрался с духом. Сделал еще кружок вокруг бани в раздумьях, нерешительности и шапке из войлока, заглянул в маленькое окошко, но ничего не увидел – оно запотело. Тут из входной двери высунулся дед и крикнул:

– Иди, иди! А то пар остынет! Только тебя и ждут, не выходят!

Анатолий дернул дверную ручку… Не успел сунуть внутрь голову, как тут же получил от женщин железным ковшиком за наглость. Прямо по шапке из войлока. Даже пара банного вдохнуть не успел и глаза открыть. Баб Таня хоть и не молодая была, а реакция хорошая сохранилась, и удар еще крепкий. Гость по-быстренькому захлопнул дверь и потрусил обратно домой.

Баба Таня с баб Галей вернулись из бани румяные и довольные. Посидели все вместе еще некоторое время, поговорили. Анатолий посидел отчего-то красный и молчаливый. Ближе к ночи почти бездыханные и туго набитые угощениями тела гостей были загружены в машину и отправлены восвояси.

– А чего он к нам в баню-то пошел, Степа? Вы еще, что ли, накатили, пока одни сидели? – поинтересовалась баба Таня, когда гости уехали.

– Да ну, мы чай пили. Да поди знай его! Я ему говорю – не поймет моя, а он вот свое заладил: дескать обычай у них такой на севере – хозяйка должна гостя намыть. Чудной он, Танечка!

Глава 15

Про японское качество, или «Бьет – значит любит»

Мужчины и дети очень похожи. Дети приносят домой палки, собирают камни, хранят разноцветные фантики и восторженно рассматривают мертвых мух на подоконнике. Мужчины, в свою очередь, приносят домой различные железяки, заботливо собирают всякие винтики и гаечки в коробочку, хранят разные проволочки и остатки изоленты и восторженно рассматривают наборы отверток и гаечных ключей в чужом гараже.

Вот примерно так абстрактно мы философствовали осенью перед папиным днем рождения.

Папа наш – Иван Сергеевич – человек большой во всех смыслах: мыслями и целями устремлен в горизонт, а головой в небо (рост у него почти два метра). Если нас засасывает и перемешивает в каком-нибудь круговороте людей, например на день села или майский парад, мы никогда не теряемся в толпе, потому что папина голова всегда возвышается над лесом других голов, как одинокий темно-русый маяк с седыми висками. Еще раньше у папы были усы, но потом он на спор их сбрил, так что из особых примет остался только рост.

У папы был юбилей, шестьдесят лет! Что ни говори, а практически треть жизни! Поэтому поздравить папу нам хотелось как-то особенно, чтобы это ему запомнилось.

Вообще-то, в деревне принято печатать информацию о важных событиях в районной газете. С одной стороны в черно-белых цветах и черной рамке печатают соболезнования семьям умерших, а с другой стороны этого же листа уже в цвете – в розовой рамочке с цветами – поздравляют именинников красивыми и торжественными стихами. Обычно такие поздравления на весь район заказывают родственники, и тогда подпись гласит: от жены, детей и внуков. Иногда соседи присоединяются. А если человек уважаемый, то его еще могут поздравить коллеги или благодарные ученики. Причем самым шиком считается, если все твои поздравители не стали подписываться под одной поэмой, а заказали отдельные стихи в отдельных рамочках. Бывает, что вся газетная полоса заполнена поздравлениями одному и тому же человеку и даже негде вставить сканворд. Сразу видно, что люди вложились. Если еще и фото именинника приложат – то вообще фурор! Но папа сказал, что если мы когда-нибудь сделаем с ним такое, то можно будет сразу же печатать и черно-белое объявление на другой стороне, потому что он в тот же миг добровольно провалится сквозь землю.

Так что этот вариант пришлось отбросить сразу и сосредоточиться на выборе подарка, так сказать, из плоти и крови.

Из того немногого, что мы знали о папе, в жизни он любит не так уж и много вещей: колбасу из конины (казы), гитару, Высоцкого, собирать грибы и рыбалку. Причем последнее из списка сначала подавало самые большие надежды в теме выбора подарка.

Кроме того, что Иван Сергеевич периодически медитировал, разматывая и сматывая удочки, пах рыбой и топил в водоемах нашего района импортные телефоны, о его увлечении рыбалкой нам говорили еще регулярно раздававшиеся из недр папы реплики по типу «какая хорошая баночка, не выкидывайте, пригодится для крючков» или «одолжи-ка мне свой лак для ногтей, мне надо подкрасить поплавок».

Папа наш воспитан советским прошлым, когда до разнообразия китайских товаров было еще целых три десятилетия дефицита и граждане ценили жестяные баночки от кофе с надписью «Пеле» и сами варили клейстер. Разнообразия рыболовных магазинов тогда не было, как и такого ассортимента в них. Это в наше время вы можете пойти в специальный магазин и купить абсолютно все – от поплавков и грузил до мотыля и даже опарыша. Если, конечно, вы интересуетесь опарышами. А в папиной молодости грузила делали сами из капель свинца, поплавки из гусиных перьев или пробок от вина, а мотыля вообще папа всю жизнь намывал в пруду, а потом хранил на полке в холодильнике рядом с сыром. Возможно, вы не знаете, что такое «мотыль», и поэтому читаете эти строчки совершенно спокойно, поедая бутерброд. Ну так я вам расскажу, чтобы вы ели неспокойно! Мотыль – это дети комаров, такие маленькие живые и крайне активные ярко-бордовые червячки, которых члены нашей семьи практически каждый день видели в своем холодильнике. Мы, люди из семьи рыбаков, знаете ли, быстро перестаем быть привередливыми. Примерно, на третьем году жизни.

Так папа, будучи рыболовом до кончиков усов (пока они у него были),