Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш
«Какой-то Египтянин защитил нас от пастухов, – объяснили ему дочери, – и даже начерпал нам воды и напоил овец» (Исх., 2: 19).
Отсюда можно сделать вывод, что в Моисее было по-прежнему легко опознать египтянина, возможно, по одежде или манере речи. Вероятно, он обратился к ним на египетском языке или говорил с египетским акцентом – согласно Библии, Моисей говорил на египетском языке при дворе фараона и на древнееврейском языке с рабами и, возможно, немного знал мадиамский язык.
Раввины предположили, что у колодца Моисей сказал молодым женщинам, что он египтянин, и в одном рассказе говорится, что Моисей тщательно скрывает факт своего рождения у евреев-рабов. «За это Бог покарал его, определив умереть вне Земли обетованной», – утверждали раввины. Но есть другой рассказ, в котором Моисей ведет шутливую беседу с молодыми женщинами и даже немного хвастается: «Благодарите египтянина, которого я убил и из-за которого мне пришлось бежать из Египта. Если бы не он, меня бы здесь сейчас не было».
Рассказ дочерей о появлении незнакомца, который спас их у колодца и, что не менее важно, напоил их овец, вызвал немалый интерес мадиамского священника. «Где же он? Зачем вы его оставили? – мягко пожурил он дочерей. – Позовите его, и пусть он ест хлеб» (Исх., 2: 20).
Первая встреча Моисея с будущим тестем быстро приходит к логическому концу: «Моисею понравилось жить у сего человека; и он выдал за Моисея дочь свою Сепфору» (Исх., 2: 21). Моисей незамедлительно включается в семейный бизнес: «Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского» (Исх., 3: 1). И вскоре Сепфора забеременела и «родила сына, и Моисей нарек ему имя: Гирсам» (Исх., 2: 22).
Так было положено начало родственных связей, которым предстояло сыграть решающую роль в жизни Моисея. Филон объясняет взаимную привязанность, мгновенно возникшую между Моисеем и его тестем, в тех же восторженных тонах, которые характеризуют его сочинение о Моисее. «И [Иофор] был сразу поражен его внешним видом, и вскоре уже восхищался его мудростью, и потому он отдал ему в жены самую красивую из своих дочерей». Действительно, связь между Моисеем и священником Мадиамским была очень тесной. «Он принял Моисея к себе в дом как сына, – написал Иосиф Флавий, – и вместе с тем он назначил его заведующим и хозяином всех стад своих, которые в древности у варваров составляли все их богатство».
Но недолгим было спокойное и безопасное пребывание Моисея в доме Иофора. Моисей, похоже, понимал, что на самом деле не принадлежит земле Мадиамской, и имя, которое он выбрал для своего первенца, Гирсам (евр. Гершом), было его способом обнародовать свое чувство отчужденности: Гершом происходит от древнееврейского слова «пришелец» (гер), и он выбрал это имя «потому что, говорил он, я стал пришельцем в чужой земле» (Исх., 2: 22).
Еврейское слово «гер» приблизительно соответствует современному определению – «иностранец, постоянно проживающий в данной стране»[30], но оно имеет более глубокое и мрачное значение, поскольку используется в Библии. Гер – незнакомец, посторонний, Другой, интересная, но зловещая фигура. Жизнь Моисея можно рассматривать как одну длительную борьбу против чужестранца: иногда чужестранец – соблазнитель, искушающий израильтян поклоняться языческим богам и богиням, в буквальном смысле, на ложе греха; иногда противник в бою; иногда бесхитростный свидетель, которому случилось жить на участке земли, обещанном израильтянам Богом. Действительно, книга Исход содержит приказы, открыто направленные на геноцид, которые Бог отдает Моисею и израильтянам – Он приказывает уничтожить чужестранцев, стоявших между избранным народом и Землей обетованной.
Но пока Моисей чувствует себя чужестранцем, сначала на земле Египетской, а затем на земле Мадиамской. Благодаря щедрости священника, чьих дочерей он встретил у колодца, Моисей находит безопасное убежище, жену, семью и средства к существованию, но чувство отчужденности не покидает его. Переполняющие Моисея чувства непохожести, одиночества рождают у него стремление к установлению близости, которое впервые нашло выражение в его отношениях с Иофором, а позже в непростых и порой откровенно дисфункциональных отношениях с израильтянами и, наконец, в его сложных и напряженных отношениях с Богом.
Сапфировый жезл
Тесть Моисея, сначала названный просто «священником Мадиамским», таинственная личность; иногда его называют Рагуилом (Исх., 2: 18), иногда Иофором (Исх., 3: 1), иногда Ховавом (Суд., 4: 11). С первого момента появления в Библии он играет решающую роль в жизни Моисея: выдает за Моисея свою дочь, объясняет законы выживания в пустыне, дает советы по управлению народом и, согласно книге Исход (18: 19–20), убеждает быть «для народа посредником пред Богом» и обучать народ «уставам и законам Божиим» – только у Бога были более близкие отношения с Моисеем.
В народных и раввинских преданиях фигура Иофора – языческого жреца, наставника, основоположника этического монотеизма – вызывает интерес и в то же время настораживает. Некоторые современные ученые высказывают предположение, что сильная связь между Моисеем и Иофором, как показано в Библии, служит доказательством, что библейское повествование о Моисее в Мадиаме не просто миф и легенда. «Отношения Моисея с мадианитянами разнообразные, удивительные и подробно описанные», подчеркивает библеист Джордж Эмери Менденхолл[31], «и едва ли могут быть объяснены чем-то иным, нежели историческим фактом» – хотя Менденхолл полагает, что Иофор был «переведен» из хранителя стада в верховные жрецы в какой-то момент составления Библии для того, чтобы сделать его достойным выступать в качестве наставника Моисея.
В одном из внебиблейских рассказов Иофор описывается как язычник с золотым сердцем, который осознает неправильность своих обычаев и отказывается от поклонения идолам. Незадолго до встречи с будущим зятем он чувствует «отвращение к жречеству» и прибегает к хитрости, чтобы отказаться от выполнения обязанностей верховного жреца, не подвергая себя осуждению со стороны собственного народа. «Я слишком стар для выполнения этих обязанностей, – объясняет Иофор своим согражданам, передавая жреческие принадлежности, – выберите того, кого бы вы хотели видеть на моем месте». Но мадианитян не обманешь, и они объявили Иофора «отступником и предали строжайшему отлучению: никто не должен был исполнять для него никакой работы и вообще приходить с ним в малейшее общение. В числе других ушли от него и пастухи, пасшие его овец. Дочерям его, которых было семеро, пришлось самим ходить за стадами. Но пастухи отгоняли их от колодца и не давали наполнять корыта, чтобы напоить овец».
Абсолютно иной образ Иофора можно найти в другой древней легенде, где он изображается личностью подобной Мерлину
