Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн

своим делам, а солнце еще не село, Пушинка начинает плакать потому, что не может летать как они. И вдруг она чувствует, как кто-то мягкой лапкой отирает ей слезы. Маленькая белка в яркой, как пламя, шубке, с огромным пушистым хвостом и живыми глазками сочувственно смотрит на нее. «Хочешь крылья? – серьезно спрашивает белка. – Я могу тебе их дать, но тогда у тебя не будет рук и ты не будешь настоящей девочкой».

Пушинка так радуется, что даже не задумывается об этом. Белка исполняет ее желание, и руки девочки превращаются в крылья с чудесными белыми перьями. И вот она уже легко перепархивает с дерева на дерево в соседнем лесу. Она так увлекается, что не замечает, как становится темно. Девочка уютно устраивается под своими новыми теплыми крылышками на самой вершине пахучей сосны, и ее сон до рассвета охраняет дружелюбная старая сова.

Пушинка просыпается и чувствует, до чего проголодалась. Но ее друзья-птицы могут предложить ей только зернышки и червяка. А Пушинке хочется блинчиков с сиропом. Она торопится домой, впархивает в открытое кухонное окно, бежит к маме, которая радуется, что девочка жива и здорова. Но вот незадача! Крылья Пушинки не умеют обнимать! Они не держат вилку! Ее приходится кормить с ложки! Ее крылья не держат карандаш на уроках и не могут сжать руку ее друга, Пьера, когда на перемене они идут искать шампиньоны. Пушинка даже не может поиграть с куклой и уверена, что та чувствует себя совсем брошенной. А самое плохое, что братьям сначала очень нравились ее необычные крылья, а теперь они над ней подсмеиваются.

И вот Пушинка тихонько усаживается в своем креслице и начинает думать, что ей делать. Теперь-то она понимает, о чем предупреждала ее белка! И Пушинка летит туда, где они встретились, и счастлива обнаружить, что та ждет ее и не ворчит, как взрослые: «А что я тебе говорила?» Белка шепчет волшебные слова – и Пушинка радуется, что к ней вернулись руки, как раньше радовалась, что у нее выросли крылья.

Сказка кончается так: Пушинка возвращается жить на землю «со всеми», «легкими и не очень, с теми, кто разглядывает камешки на дороге, и с теми, кто смотрит в небо, с теми, кто знает, что маленькие девочки не умеют летать, и с теми, кто полагает, что однажды, если очень захотеть, все маленькие мальчики и маленькие девочки, оставаясь самими собой, смогут иметь и руки, и крылья»[497].

В полном соответствии с чувствительным характером Элюара эта небольшая притча намекает на то, как трудно детям открыть и принять свои способности. Она рассказывает, что испытывают все талантливые люди, когда решаются следовать своему призванию: страх, что этот дар может их изолировать; боязнь выпасть из гнезда, а не вылететь из него. В отличие от Пушинки, Гала была первопроходцем: всегда смотрела вперед, действовала уверенно, ничего не боялась. Храбрость позволила ей стать исключительной.

Настоящие союзы можно только строить, а не имитировать, и, вероятно, правильно будет сказать, что необычные для своего времени творческие содружества с Полем Элюаром, Максом Эрнстом и Сальвадором Дали стали предшественниками таких знаменитых творческих союзов современности, как Кузи ван Брюгген и ее муж, Клаас Ольденбург, не раз награжденных, например, за скульптурные работы в Центре скульптуры Нью-Йорка (1994); в Музее Гуггенхайма – премией имени Натаниэля Солтонстола (2002) за огромные инсталляции в стиле сюрреализма и поп-арта, например фонтан «Мост-ложка и вишенка» размером 354 x 618 x 162 дюйма[498] в форме алюминиевой ложки, где лежит вишня, который стал символом города Миннеаполиса.

Супруги Христо и Жанна-Клод (Христо Владимиров Явашев и Жанна-Клод Дена де Гийебон) для своего первого (1962) показа в Париже перекрыли аллею двумястами сорока бочками из-под масла в перформансе «Железный занавес», выражая таким образом протест против возведения Берлинской стены, а потом прославились причудливыми крупномасштабными инсталляциями, выполненными на определенных объектах, в корне меняя восприятие зрителями хорошо знакомых им мест, например «Завернутый Рейхстаг» (1993) или «Ворота» (2005) в Центральном парке Нью-Йорка, и всем своим творчеством во многом наследовали изобретательность Гала.

Тем же путем направилась и исландская рок-звезда Бьорк, когда вместе с бывшим партнером Мэтью Барни в 2005 году создала сюрреалистический художественный фильм «Рисуя границы 9», в котором при полном отсутствии диалогов исследуется японская культура. По сюжету Бьорк и Барни играют гостей на китобойном судне и в конце мистически превращаются в китов.

Гала, конечно же, никогда не была только музой, и всегда – гораздо больше, чем просто партнером. Она не только замечала способности еще в самом их зачатке[499] и делала все, чтобы они распускались и цвели пышным цветом, но и знала, как подать их, чтобы талантливого человека хорошо поняли и оценили по достоинству. Вместе с наследием в виде великих произведений изобразительного искусства и заметных произведений литературы, сотворенных ею вместе с Элюаром, Эрнстом и Дали, этот врожденный трехсторонний талант стал вкладом Гала в историю культуры.

Гала напоминает мне единорога, придуманного когда-то Сальвадором для «Ночи в сюрреалистическом лесу». Она была единственной в своем роде. И в работе, и в личной жизни она показала блестящий пример самореализации. Ее опыт учит, как добиваться своего, следуя путем уникальности и оригинальности. Гала хорошо знала, как жить одновременно и с руками, и с крыльями.

Слова признательности

Работа над книгой всегда полна неожиданностей. Пока я писала о Гала, а это заняло четыре года, для меня открылась дверь в оживленный, фантастический, радикальный, необъятный мир сюрреализма, знакомый мне раньше лишь постольку-поскольку. Майкл Уорд Стаут, адвокат супругов Дали в Америке, и раньше, и теперь хорошо знакомый со многими знаковыми персонами из художественного мира, не только указал мне путь к этой двери, но также вручил ключ от нее. Не знаю, сколько раз я должна поблагодарить его за предложение написать о Гала. Но я не смогла бы воспользоваться любезным приглашением Майкла в чудесный мир, где почти все документы написаны по-французски, если бы отец-профессор не научил меня в раннем детстве своему родному языку, когда на сон грядущий читал мне в оригинале романы Жюля Верна. Конечно, мой отец и Майкл-адвокат совсем не похожи, но именно они стали маяками для этой книги и оказались идеальной, пусть и во многом разной, сюрреалистической парой.

По мере появления во время работы над книгой хочу поблагодарить еще:

– своего проницательного агента Ив Максуини, которая сразу же разглядела и романтическую харизму Гала, и ее недооцененное значение в истории культуры. Ив очень активно поощряла все, что я делала, открывая Гала