Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Власти приглашают Сахарова принять участие в форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества», который объединяет ученых из СССР и США, обсуждающих проблемы разоружения. Сопредседатель с советской стороны — замдиректора Курчатовского института академик Евгений Велихов. Сахаров считает, что это шанс общаться с мировыми учеными, высказывать свое мнение по вопросам ядерной энергетики. Но часть диссидентов полагает, что Сахаров предал правозащитное движение, согласившись на участие в форуме, который проходит под эгидой советского правительства.

14 февраля 1987 года форум «За безъядерный мир, за выживание человечества» открывается в Москве. Для Горбачёва это возможность улучшить имидж Советского Союза, показать, что СССР вовсе не империя зла. На форум приглашены многие западные знаменитости: вдова Джона Леннона Йоко Оно и вдова Владимира Высоцкого Марина Влади, а также писатели Грэм Грин и Гор Видал, профессора Гарварда и Принстона, но без советской звезды, Андрея Сахарова, набор был бы неполным.

Сахаров трижды выступает на форуме, призывает к либерализации, демократизации и большей открытости советского общества. В последний день — прием в Кремле. Сахарову сообщают, что приглашение на него одного — взять жену нельзя. Он все равно идет — с письмом, которое планирует вручить Горбачёву. В письме — список политзаключенных, которых он требует освободить. Но на приеме Горбачёв находится в ВИП-зоне, и к его столу Сахарова не подпускают. Боннэр потом будет очень злиться на мужа: «При мне такое бы не прошло, я бы накричала, а Андрей смолчал».

На приеме к Сахарову подходит легендарный американский миллионер Арманд Хаммер и приглашает к себе в гости, в только что построенный им в Москве Центр международной торговли на Красной Пресне. Сахаров просит его передать Горбачёву список политзаключенных, американец отказывается. И тогда Сахаров уходит домой.

Но на встречу к Хаммеру он позже все же идет — опять без жены. После возвращения Елена Боннэр устраивает мужу скандал: «Он чуть не плакал, и по сей день считаю, что была права», — будет вспоминает она.

Еще Сахаров с женой идут в кино смотреть «Покаяние». Ей фильм не нравится: он «круто замешан на идее мщения, а мне чужда эта идея». Сахаров, наоборот, под огромным впечатлением.

Даже вернувшись в Москву и участвуя в горбачёвском форуме, Сахаров все еще остается в черном списке для всех советских СМИ. Весной 1987-го журналист «Огонька» Юрий Рост приходит к главному редактору Виталию Коротичу и предлагает напечатать свою колонку про Сахарова. Коротич просит коллегу выйти и звонит Яковлеву. Рост подслушивает фрагмент разговора: «Да, может быть, действительно рановато. Да, согласен с вами, согласен», — говорит Коротич члену политбюро.

Через много лет Рост спросит у Яковлева, почему тот не пропустил публикацию о Сахарове. Тот ответит анекдотом: Рабинович спрашивает у раввина, можно ли честному еврею завести любовницу. «Ни в коем случае», — отвечает раввин. «А вот Шнеерсон завел». — «Так он же не спрашивал».

Случайный выход Сахарова из черного списка происходит в июне 1987-го. Он попадает в театр на спектакль по еще недавно запрещенной в СССР повести Михаила Булгакова «Собачье сердце». После этого его просят коротко написать о своих впечатлениях — и неожиданно текст публикуют в журнале «Театр». Так Сахаров возвращается в легальные СМИ в качестве театрального критика.

В 1988 году Сахаров впервые едет за границу — один, без жены. Елена Боннэр не настаивает, предвидя, какие будут препятствия со стороны КГБ. Поездку организовывает фонд «За выживание и развитие человечества» академика Велихова. Сахаров нужен фонду в качестве фандрайзера, под его имя западные доноры охотно дают деньги.

В январе 1988-го Сахарову наконец удается передать Горбачёву лично в руки список еще не освобожденных политзаключенных. В нем есть и Евгений Дятлов, бывший зам главного инженера Чернобыля. Сахаров настаивает, что с такой лучевой болезнью, как у Дятлова, его нельзя держать в тюрьме. Дятлова освободят, но только через два с половиной года

Солженицын из Вермонта внимательно следит за действиями Сахарова. С одной стороны, он очень рад за него, одобряет его политические требования. С другой — удивляется, что американские журналисты начали донимать его вопросами, а не собирается ли он теперь вернуться в Россию. «Не понимают они, что между Сахаровым и Солженицыным — разность эпох. Сахаров нужен этому строю и имеет великие заслуги перед ним, да и не отрицает его в целом. А я режу их под самый ленинский корень, так что или этот строй, или мои книги». При этом он радуется перестройке — ему кажется, что она может предотвратить повторение Февральской революции 1917 года: «Слава Богу, что пошло, кажется, постепенно, эволюционно, я счастлив таким развитием: не через революцию, не через общий развал, не будет второго Февраля, которого я так боялся».

Коммунист Гайдар

В 1987 году 31-летний Егор Гайдар получает невероятное продвижение по службе — его назначают редактором отдела экономики журнала «Коммунист». Это издание ЦК КПСС, а значит, молодой экономист становится частью государственной номенклатуры.

При этом они с друзьями продолжают тайно собираться — как правило, в убогих советских пансионатах в нетуристический сезон — и обсуждать возможности реформирования советской экономики. Часто они живут в неотапливаемых помещениях, а иногда в палатках, спят в одежде, а все остальное время обсуждают, как заставить советскую экономику работать.

Организатор всех таких слетов — ленинградец Анатолий Чубайс. Он любит жить в палатке и заставляет всех остальных не обращать внимания на неудобства. «Пока он не спал, отвлечься нельзя было ни на что. Как только он просыпался, мы семинарили, сидели на солнышке и обсуждали экономические проблемы. Только когда Чубайс уползал в свою палатку и засыпал, все заползали в самую дальнюю от Чубайса палатку, брали гитару, пели песни, пили чего-нибудь, потому что в присутствии Чубайса этого делать было нельзя. Он железной рукой подавлял всякую волю к человеческой жизни — только работать, работать и работать», — будет вспоминать экономист Ирина Евсеева.

На одном из таких «семинаров» в 1987 году экономист Виталий Найшуль предлагает провести в СССР ваучерную приватизацию. Всем эта идея кажется порочной и ужасной, громче всех ее критикуют Гайдар и Чубайс.

Похожие дебаты об экономике происходят в это время в Китае, но в политбюро компартии. Чиновники обсуждают вопрос о либерализации цен. Премьер-министр Чжао Цзыян выступает за «шоковую терапию», но в итоге политбюро выбирает другой путь — постепенную ценовую реформу.

Впрочем, в СССР китайский опыт малоизвестен и почти никому не интересен: Китай считается неразвитой страной, даже самые осведомленные экономисты смотрят исключительно на страны Восточной Европы и хотят учиться у них. Однако позже Гайдар напишет, что «экономические реформы в Китае — безусловный образец для подражания, но, кажется, ту точку исторического развития, с которой они начаты, мы прошли уже в конце пятидесятых. В начале восьмидесятых так мягко свернуть на этот путь невозможно. Слишком далеко зашел склероз экономики».

Заговор в Сибири

Накануне 70-летия Октябрьской революции Виталий Коротич придумывает отправить журналиста на поезде через весь Советский Союз, по Транссибирской магистрали, чтобы тот написал репортаж о том,