Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

По словам Коротича, текст получился, как и положено, скучный, но в нем цитируются результаты соцопроса жителей Новосибирска, согласно которым 20% против перестройки, 30% — за, а 50% не определились.

Очерк выходит в номере к 7 ноября 1987 года, но в своем докладе к этой же дате Горбачёв заявляет, что все советские люди как один поддерживают перестройку. После этого генсек читает репортаж в «Огоньке» и выходит из себя. Он среди ночи звонит Яковлеву и кричит, что в Сибири зреет заговор.

В Новосибирск немедленно отправляют партийную комиссию, а Яковлев звонит Коротичу и требует уволить автора текста. (Коротич обещает повиноваться, но автор — зять его друга, популярного советского поэта Роберта Рождественского, поэтому главред «Огонька» в следующие несколько лет будет печатать материалы журналиста под псевдонимом.)

Вскоре один из московских знакомых-журналистов спрашивает у Коротича, как часто он ходит к Горбачёву, чтобы посоветоваться. «Никогда», — удивляется главный редактор «Огонька». На что знакомый отвечает, что это большая ошибка: глава государства может обидеться.

Коротич решает воспользоваться советом и звонит генсеку по правительственной связи. И действительно, Горбачёв просит немедленно зайти со словами: «Что-то я от всех про «Огонек» слышу, а ты не показываешься…»

Редактор едет в Кремль, они долго сидят, Горбачёв запросто рассказывает анекдоты. Его любимый такой: длиннющая очередь за водкой, вдруг один человек не выдерживает и уходит со словами «Всё, не могу больше, пойду Горбачёву морду бить». Вскоре возвращается. «Что случилось?» — спрашивают его. «Да ну, там очередь еще больше!» — отвечает он и встает на прежнее место за водкой.

Коротич удивлен: «Кто вам такое рассказывает?» «Есть люди!» — смеется Горбачёв. Он абсолютно уверен в том, что всё знает об истинном положении дел в стране. «Ты не представляешь себе, какой подъем на местах. Я ведь каждый день разговариваю с обкомами, и мне докладывают…»

Тут Коротичу становится грустно: «Окруженный со всех сторон подхалимами, Горбачёв всё больше полагался на них», — будет вспоминать он через много лет.

Яковлев же потом будет говорить, что уже на второй год пребывания у власти Горбачёв «начинает грешить многословием», а «КГБ продолжал кормить его дезинформацией, вводить в заблуждение». По мнению самого либерального члена политбюро, «вдохновляемый подхалимами, он начал говорить о себе в третьем лице: «Горбачёв думает», «Горбачёв сказал», «они хотят навязать Горбачёву» и без конца ссылаться на «мнение народа»».

Московская мафия

Далеко не один Тельман Гдлян считает себя народным мстителем, борцом против зла — такие настроения распространяются и среди его коллег. Под впечатлением от «Спрута» многие советские силовики мечтают вступить в бой с мафией в СССР, причем не только в Узбекистане. Им это несложно, любая предпринимательская деятельность в стране запрещена, поэтому любое обогащение согласно Уголовному кодексу является правонарушением. Однако в законах отсутствует такое понятие, как «организованная преступность». В прокуратуре считают, что раз в стране перестройка, то это шанс для того, чтобы начать борьбу с «советской мафией». И решают обратиться с одному из ярких и авторитетных перестроечных чиновников — главе московской партийной организации Борису Ельцину. Расчет на то, что новый энергичный глава Москвы наверняка захочет разоблачить преступления своего предшественника Гришина и его команды.

Московский следователь Евгений Мысловский пишет Борису Ельцину письмо и просит его помочь на своем уровне в борьбе с «организованной преступностью». Ельцин очень заинтересован и вызывает следователя на разговор. Глава Москвы по образованию инженер-строитель, а не юрист, он такого словосочетания никогда не слышал. Ельцин просит Мысловского подготовить какой-нибудь разъяснительный материал, который прольет свет на то, что такое организованная преступность и откуда она взялась в СССР. Мысловский идет в редакцию главной советской газеты «Правда», чтобы сообщить, что есть задание от большого начальника осветить новую тему. Главный редактор «Правды», в отличие от Ельцина, сериал «Спрут» смотрел, он лишних вопросов не задает. И газета отправляет своего корреспондента в Узбекистан, чтобы написать первый в истории репортаж о мафии в СССР. Но его командировка затягивается, а во власти тем временем происходят важные перемены.

«Смешал божий дар с яичницей»

Московские националисты, или, как их шутливо называют, «памятники», не зря требовали встречи с Ельциным. В 1987 году новый руководитель Москвы — новая политическая звезда. Он один из живых символов перестройки.

Ельцин все пытается делать по-горбачевски, во всем подражает начальнику. Горбачёв ходит общаться с народом — и Ельцин тоже. А еще Ельцин в присутствии журналистов ездит на работу на автобусе, трамвае, метро — так он демонстрирует свою демократичность. Горбачёв постепенно избавляется от брежневских кадров и критикует эпоху застоя — и Ельцин тоже. Правда, он проводит обновление аппарата еще быстрее и решительнее.

Словом, Ельцин во всем пытается быть первым учеником, но везде слишком усердствует, а это раздражает многих его коллег. Про поездки на общественном транспорте члены политбюро говорят, что московский руководитель «зарабатывает дешевую популярность». А еще чиновники из городского правительства все чаще жалуются на стиль работы Ельцина. Рассказывают, будто один из уволенных им чиновников покончил с собой сразу после разговора с боссом.

(Позже Ельцин напишет в воспоминаниях, что это клевета. Тот бывший партийный руководитель свел счеты с жизнью не сразу после разговора с Ельциным, а через полгода после увольнения.)

Особенно недоволен Ельциным его недавний покровитель — второй человек в партии Егор Лигачёв. Именно к нему стекаются жалобы на столичного начальника.

По словам знакомых, Ельцина особенно бесит то, что Лигачёв ведет себя с ним как с подчиненным, а Ельцин быть вторым не привык — только первым: «Пусть начальник участка, но не заместитель начальника управления, пусть начальник управления, но не заместитель управляющего трестом» — так он сам будет описывать свой карьерный путь.

Со временем отношения у Ельцина обостряются и с Горбачёвым. Как он будет потом вспоминать, на одном из заседаний политбюро он критикует доклад генерального секретаря, а тот в ответ срывается и минут сорок эмоционально говорит о личных недостатках Ельцина и о том, что в Москве по его вине все плохо. После этого Горбачёв перестает здороваться с Ельциным, хотя они видятся как минимум раз в неделю, по четвергам, на заседаниях политбюро.

В сентябре Горбачёв уезжает в отпуск, в Абхазию, в его отсутствие заседание политбюро ведет Лигачёв. Он устраивает очередной разнос Ельцину и даже создает комиссию Центрального комитета по проверке состояния дел в Москве. Это фактически объявление войны — и Ельцин идет ва-банк.

12 сентября 1987 года глава Москвы пишет Горбачёву письмо, полное обиды. Он не хочет мириться с выговором от Лигачёва и жалуется на него: тот мешает работать, придирается по мелочам — словом, тормозит перестройку, а еще развязал против него «скоординированную травлю». «Стиль [его работы], особенно сейчас, негоден (не хочу умалить его положительные качества), — пишет московский руководитель. — В целом у Егора Кузьмича, по-моему, нет системы и культуры в работе. Постоянные его ссылки на «томский опыт» уже неудобно слушать».