Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

15 января срок ультиматума, выдвинутого Совбезом ООН, истекает, и Джордж Буш записывает телеобращение, в котором объявляет о начале военной операции. Это, наверное, одно из самых необычных выступлений американского президента, объявляющего войну: Буш не может сдержать улыбку, кажется, что он вот-вот начнет хохотать.

На следующий день начинается «Буря в пустыне». Почти сразу Горбачёв пытается взять на себя роль примирителя и переговорщика: «Хусейн политически дискредитирован, военный потенциал подорван, опасность гегемонизма в регионе снята, и зачем дальше убивать других и подставлять своих парней?» — так пересказывает Черняев его предложение Бушу.

Крючков предупреждает Горбачёва, что американцы вот-вот нанесут ядерный удар по Ираку, и требует выступить с протестом, чтобы предотвратить катастрофу. Эксперты из МИДа и ЦК настойчиво предлагают помочь Саддаму «сохранить лицо», ведь он так долго был союзником СССР, негоже его предавать.

Огненная чаша Невзорова

15 января на ленинградском телевидении выходит 14-минутный документальный фильм самого популярного тележурналиста в стране Александра Невзорова о событиях в Вильнюсе. Он называется «Наши». И главные герои этого фильма — именно те десантники, которые штурмовали вильнюсскую телебашню: «Небритые, немытые, окровавленные… в них летят плевки и камни, трассирующие пули… стоят, не уходят» — так пафосно начинает журналист свой сюжет.

Невзоров представляет совершенно иную версию событий 13 января. Он рассказывает, что советские танки стреляли только холостыми, что десантники подъехали к башне уже после того, как началась стрельба, а жертвы — это либо результаты инсценировки, либо последствия действий неких провокаторов, которые толкали девушек под танки. А может, за жертв и вовсе выдали людей, умерших от сердечных приступов или погибших в ДТП в другом месте, предполагает он. Про военных, штурмовавших телебашню, Невзоров говорит, что «они спасли Литву… от неотмывного кровавого позора, от исступления, к которому… призывал эфир, провоцируя народ на бешенство и национальную истерику», то есть телевидение обязательно надо было отключить, иначе было бы намного хуже.

Что он имеет в виду под «хуже», он тоже в красках рассказывает. По его словам, «Саюдис» планировал начать войну с СССР и готовился вырезать все нелитовское население. Якобы уже был план массовых расстрелов русских семей. «Литва решила до конца пить огненную чашу гражданской войны и братоубийства», — несколько раз с надрывом в голосе под душераздирающую музыку произносит журналист.

Впрочем, история о штурме телебашни — это лишь первая часть сюжета. В целом Невзоров переворачивает ситуацию наизнанку: вторая часть фильма рассказывает о предстоящем штурме полицейской академии в Вильнюсе, где укрылись 42 бойца ОМОНа, которые остались верны советской присяге (то есть он признаёт, что все остальные уже служат независимой Литве).

Командир этого подразделения Болеслав Макутынович (тоже поляк, как и Млынник) сообщает, что с минуты на минуты начнется штурм: «Есть приказ Ландсбергиса нас не брать живыми».

Фильм содержит несколько невероятных для документального жанра диалогов.

— И вы собираетесь стоять до конца? До смерти? — с горящим взором спрашивает Невзоров.

— Ну что ж делать? — бесстрастно отвечает ему Макутынович. — Ну а что посоветует мне товарищ Невзоров?

— Стоять, — героически отвечает журналист.

Забегая вперед, нужно отметить, что никакого штурма полицейской академии никогда не будет, как и никаких массовых расстрелов.

Наконец, главные злодеи, выявленные в этом фильме, не считая, конечно, совершенно инфернального Ландсбергиса ⓘ, — это руководители СССР. Невзоров не произносит фамилии, но называет «трусами и подонками» тех, кто «отдает солдатам приказы, а потом бросает их под плевки и пули». Он заявляет, что 160 десантников из псковской дивизии «с первой самой минуты той дьявольской ночи… высочайшим указом уволены из службы в Вооруженных силах».

Фильм Невзорова производит такое впечатление на Анатолия Лукьянова, что Верховный Совет решает показать его по первой программе центрального телевидения. Причем два раза, 15 и 16 января.

Фильм «Наши» — это шок для всей советской телевизионной аудитории. Такая точка зрения на телевидении никогда раньше не была представлена. Была, с одной стороны, государственная пропаганда, скучная и неубедительная. В нее не верил ни один зритель и, скорее всего, не верили и сами дикторы, а верили лишь коммунисты-догматики вроде Лигачёва. С другой стороны, были новые перестроечные программы, символом которых была программа «Взгляд». Ведущие «Взгляда» — молодые интеллигенты-демократы, они за свободу, против советской империи и коммунизма. И вдруг оказывается, что возможен третий взгляд на события: страстный и ангажированный, использующий все возможные пропагандистские штампы и трюки. Он воспевает империю и призывает биться за нее. Такого призыва в советских СМИ еще не звучало.

Чуть больше двух недель прошло после того, как в эфир не вышел «Взгляд». И вот пожалуйста — на его месте очень яркая замена.

Невзорова можно было бы назвать Ниной Андреевой нового поколения — характерно, что они оба из Ленинграда. Они защищают одни и те же ценности, но совершенно в разной стилистике. И если Нину Андрееву три года назад немедленно одернули Горбачёв и Яковлев, то Невзоров не встречает никаких преград. Наоборот, его покровители во власти вовсе не обижены на то, что он назвал Горбачёва, Язова и Пуго «трусами и подонками». Совсем наоборот.

Очевидно, фильм Невзорова, показанный по первой программе, должен переломить общественные настроения в СССР и придать решимости тем руководителям, которые все еще не хотят проливать кровь.

Одновременно и сам Невзоров переходит в другую лигу: после «Наших» он получает прямой доступ к тем руководителям государства, которые разделяют его позицию. Он становится частым гостем в кремлевских и других кабинетах: «Я мог настойчиво говорить, что, как я считаю, необходимо сделать. Я мог это сказать Анатолию Ивановичу Лукьянову, или Дмитрию Тимофеевичу Язову, или Владимиру Александровичу Крючкову, или еще кому-нибудь».

Много лет спустя Невзоров будет довольно критично относиться к этому периоду своего творчества и объяснит это участием в информационной войне: «Позже я уже сообразил, что, наверное, нет позорнее формулировки, чем «я выполнял приказ». Это значит, ты собственные представления о добре и зле, собственную адекватность подменил некачественными представлениями какого-то дурака в фуражке. Теперь я понимаю, до какой степени слово «приказ» не только не оправдание, а совершенно омерзительно. Но тогда для меня это слово еще не так омерзительно звучало».

Москва за Литву

Впрочем, общественные настроения, по крайней мере в Москве, не меняются, наоборот: фильм Невзорова вызывает бурю возмущения. 20 января, в первое воскресенье после событий в Вильнюсе, на Манежной площади собирается митинг в поддержку Литвы. Это, возможно, одна из самых массовых акций протеста в истории российской столицы: в ней участвует до полумиллиона человек.

У митингующих плакаты: «Сегодня Литва — завтра Россия. Не допустим!», «Михаил Сергеевич Хуссейн», «Михаил Кровавый, уйди с миром», «Язова —