Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин

Вообще надо сказать, что Коломенский музей-заповедник нисколечко не напоминал себя самого из нулевых годов грядущего века. По сути, почти все здания в этом Коломенском парке находились в плачевном обветшалом виде. А ведь когда-то давно, со времён Ивана Калиты, это была летняя резиденция русских царей. Здесь строили себе деревянные дворцы Василий Третий, Михаил Фёдорович, Алексей Михайлович, Екатерина Великая и Александр Первый. Кстати, Василий Третий заложил и эту самую церковь Вознесения Господня, где мы сейчас находились.

Кроме того, вокруг бывшей летней резиденции русских царей раскинулся большой частный сектор, который был представлен селом Коломенское и селом Дьяково. Ближе к Олимпиаде 80 этот частный сектор полностью ликвидируют. Какие-то дома по-варварски сожгут, какие-то разберут и перевезут на дачу, а взамен здесь выстроят типичные железобетонные новостройки.

— Теперь, коллеги, взяли по шурому мешки и перенесли их сюда под крышу, им на улице в машине делать нечего, — улыбнулся я и, посмотрев на наручные часы, прикинул, что где-то через час селяне закончат работу и пойдут по домам. Поэтому и мы должны с работой закругляться.

— А чё ты раскомандовался? — пропищал Савков.

— Идея моя, значит операцией командую я, уяснил? — усмехнулся я и первым пошёл таскать 30-килограмовые мешки.

А спустя 50 минут вся наша троица «вольных реставраторов» направилась в местное увеселительное заведение, которое я обозвал простым и понятным словом — рюмочная. Правда щепетильный Семён Потапов утверждал, что местный сельский кабак называется — чайной. Хотя как по мне то, если в заведении вместо чая заказывают пиво, водку и вино, значит это всё-таки рюмочная, а не пирожковая, не пельменная и уж тем более не чайная.

— Теперь слушай мою команду, — тихим голосом произнёс я, пока мы шли по узкой дорожке заснеженного парка. — Вы, Семён, и ты, Савков, берёте кружки с пивом и разбавляете его вот этим, — я вынул из кармана телогрейки шкалик с прозрачной жидкостью. — Здесь вместо водки простая вода. Но выглядеть вы должны как два сильно пьяных человека.

— Зачем? — перебил меня Семён Потапов, который, кстати, являлся свидетелем пропажи последней девушки.

— Не зачем, а просто сделайте как я говорю, — рыкнул я. — Далее вы заводите пьяный спор. Один утверждает, что девушка пропала чудесным образом, растворившись в тумане. А другой говорит, что её кое-кто похитил. И что этого кое-кого получилось рассмотреть в лицо. И не сегодня, так завтра об этом узнает милиция. — На этих словах я ткнул пальцем в Савкова. — И спор ваш должны услышать другие посетители кабака. Ясно?

— А можно я добавлю про хана Девлет-Гирея и про лешего? — усмехнулся Потапов, догадавшись о сути моей задумки.

— Можно, — кивнул я.

И тут вновь заупрямился товарищ старший лейтенант, который сначала отказывался надевать на себя бронежилет, а затем брать табельное оружие. Кстати, мне табельное оружие так и не выдали. Вместо этого мне вручили наручники и сказали: «береги их, сынок, пуще глаза».

— Это глупая и идиотская затея! И я зря согласился! — чуть не заплакал Савков.

— Хочешь гоняться за маньяком долгих 12 лет? — я резко остановился и, схватив коллегу за грудки, как следует тряхнул, чтобы он перестал трусить и пришёл в себя. — Хочешь, чтобы этот маньяк ещё кого-нибудь укокошил? Или может желаешь, чтобы товарищ Тикунов назначил нового командира отряда?

— Какого отряда? — заинтересовался реставратор.

— Это закрытая информация! — отчеканили я и Савков хором.

— Ладно, — проворчал старший лейтенант, — может это и неплохая идея.

— Теперь поступим так, — я указал пальцем на Семёна Потапова, — вы вдвоём пойдёте вперёд и встанете за один столик. Я же зайду в кабак следом и примкнусь куда-нибудь в другое место. Затем через 15 минут вы начинает спор. После эмоционального выяснения отношений вы, Семён, говорите, что вас не будет в Коломенском музее три дня. Далее выходите на улицу, ловите проезжающую машину и уезжаете. Машина к этому времени подъедет. За неё отвечает наша сотрудница Варвара. А ты, Савков, пьяной шатающейся походкой шлёпаешь один через парк мимо Казанской церкви прямиком в Полковничью палату. Я же скрытно следую по пятам.

— А если он не клюнет? — спросил старший лейтенант.

— Скорей всего так и будет, — усмехнулся я. — Слух по сёлам Коломенское и Дьяково расползётся только завтра. Поэтому мы с тобой сегодня ночуем в Полковничьей палате, завтра целый день работаем в церкви Вознесения Господня, а вечером повторяем наш спектакль, но уже без Семёна, — ответил я. — Преступник должен быть уверен, что ты в церкви либо один, либо нас двое, но я на полуторке часто бываю в отъезде.

— Хитро придумано, — захихикал Семён Потапов.

— Нормально для духовных людей, — сказал я и хлопнул перепуганного Савкова по плечу.

* * *

В рюмочной избе, которая располагалась аккурат между сёлами Коломенское и Дьяково было накурено, душно и пахло кислым вчерашним пивом. Из пяти высоких столов, что естественно не имели стульев, занято было абсолютно всё. Это летом в этих местах хорошо и душевно — взял бидончик с пивным напитком, плюс пяток вяленых рыбёшек и пошёл на берег Москвы реки. А зимой мужикам остограммиться негде. Вот они и толкутся в рюмочной. Кстати, Слава Савков и Семён Потапов пристроились к двум мужикам за столик перед самым прилавком. Мне же ничего не оставалось как подойти к двум каким-то дедам в самый угол избы. Это место мне сразу понравилось: во-первых, неплохой вид на дорогу из окна, а во-вторых, я тут никому не отсвечиваю.

— Добрый вечер, — кивнул я незнакомым пожилым мужчинам, — пиво ещё взять?

Деды хитро переглянулись, заулыбались, чуть ли не синхронно пригладили усы и свои небольшие полностью седые бородки и один из них спросил:

— А ты, парень, чей будешь?

«Новозеландский шпион», — прорычал я про себя, но вслух высказал несколько иную версию своего появления в этом питейном закутке.

— Свой я, наш, нашенский, — уверенно произнёс я.

— Внук Семёнова с Большой улицы? — «угадал» один из дедов.

— Почти, — смущенно хмыкнул я. — Ну что, два по 0,5 или три по 0,5 на брата?

— Можно и по два, но лучше по три, — захихикал второй дед.