Одаренный регент. Книга 7 - Тим Волков

Мы оба остановились. Лес вновь обернулся безмолвным стражем, ожидающим нашего следующего шага.

Тишина стала пугающей, настолько гнетущей, что даже собственное дыхание казалось слишком громким. И вдруг я услышал звук — хруст веток, глубокий и протяжный, будто кто-то огромный пробирался сквозь чащу.

— Слышала? — шепнул я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Илария только кивнула, пальцы её сжались в кулак.

Перед нами из темноты, будто из самой сути леса, выступила фигура — огромный медведь. Нет, это был даже не просто медведь, а настоящая горная махина. Его спина возвышалась на уровне ветвей низкорослых сосен, а лапы, с когтями размером с мой кинжал, вгрызались в землю, оставляя глубокие борозды.

Я невольно шагнул назад. Медведь остановился, глядя на нас. Его глаза сверкали — два золотых диска, излучающих хищный, нечеловеческий разум.

— А зверь сообразительный! — прошептала Илария.

И правда. В его взгляде читалась не только ярость и голод, но и что-то большее — древнее, словно этот лес был его домом с начала времён.

Медведь приподнялся на задние лапы, и я впервые ощутил себя ничтожным. Его мощь и размер были пугающими, не оставляющими шансов. Даже если бы магия работала, я сомневаюсь, что смог бы его одолеть.

Зверь сделал шаг вперёд, опустившись на четыре лапы, и его низкий, утробный рык прокатился эхом по лесу. Это был звук силы, звук, от которого кровь стыла в жилах. Я понял: он готовится к нападению.

— Он выбрал нас, — сказал я, словно озвучивая самую страшную мысль. — Мы в его зоне охоты.

Мои слова утонули в следующем рыке. Зверь двинулся ещё ближе, напрягая мускулистые плечи. Я перехватил взгляд Иларии. Она прикусила губу, сжимая в руках единственное оружие — обычный камень, который подняла по пути.

Мы были в западне без единого шанса выжить.

Но вдруг случилось нечто странное. Между нами и зверем воздух затрепетал, словно от жара. Появилось бледное свечение, а из него сформировалась фигура. Человек в длинной одежде, украшенной странными символами и перьями, с посохом в руке. Его лицо было наполовину скрыто маской из черепа какого-то животного.

Призрак.

Я замер, не веря своим глазам. Фигура подняла руку, и медведь, уже почти прыгнувший на нас, остановился.

Охиндо! Это был он, шаман. Одни раз он уже являлся мне, вот и сейчас спасал.

— Это не твоя добыча, — голос прозвучал так, словно его одновременно говорил лес, ветер и сам шаман.

Медведь оглушительно зарычал, но не отступил. Казалось, зверь спорил с духом, не желая подчиняться.

— Уходи, — повторил шаман с непоколебимой твёрдостью.

Медведь, явно недовольный, замотал головой, выпуская пар из пасти. Но затем сделал шаг назад. Ещё один. Его рычание становилось всё тише, пока он, наконец, не развернулся и не растворился в темноте.

Мы остались одни с призраком. Его светящаяся фигура повернулась к нам.

— Охиндо… — начал я, но тот перебил.

— Вы чужаки здесь, — сказал шаман, его голос был тёмен, но лишён враждебности. — Этот лес не любит тех, кто не понимает его законов.

— Спасибо… — выдохнул я, чувствуя, как напряжение сковало мои плечи.

Шаман молча развернулся и начал растворяться в воздухе, оставив за собой лишь лёгкий запах горькой травы. Вскоре не осталось ничего, кроме тёмного, молчаливого леса.

— Что это было? — спросила Илария, пряча дрожь в голосе.

Я не ответил. Просто стоял, пытаясь поверить, что всё это не было сном.

Мы стояли в оцепенении, пока призрак не исчез, а вместе с ним и напряжение, которым пропитался воздух. Лес вернулся к своему прежнему состоянию, словно ничего и не происходило. Но я знал, что долго задерживаться здесь нельзя.

— Надо уходить, — сказал я, глядя на тёмную чащу. — Если здесь был медведь, значит, где-то поблизости есть те, кто привык доедать за ним.

Илария коротко кивнула, и мы заспешили.

Тишина леса теперь была пугающей. Каждый шорох, каждый звук заставлял оборачиваться, напряжение било в виски. Я чувствовал, как холодный пот скользит по спине. Мы шли быстро, но не бежали — любые резкие движения могли привлечь нежелательное внимание.

И вдруг раздался новый звук. Жадное, утробное тявканье, от которого волосы встали дыбом. Оно приближалось, множилось, будто кто-то собрал стаю голодных тварей, которые почуяли лёгкую добычу.

— Ты слышала? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Да, — коротко ответила Илария, её лицо побледнело. — Похоже, ты был прав.

Мы ускорили шаг. Я старался не показывать, насколько меня охватила паника, но сердце билось так громко, что казалось, это слышно на всю округу.

Впереди стали появляться скалы. Лес поредел, и мы вышли к каменистой местности. Огромные валуны и обрывы казались надежным укрытием, но тявканье становилось всё громче, ближе.

— Нам нужно укрытие, — произнесла Илария, оглядываясь.

Я тоже осмотрелся и заметил пещеру. Её вход был узким, но достаточно большим, чтобы мы смогли туда пролезть.

— Туда! — сказал я, указывая рукой.

Мы бросились к пещере. Каменистая местность усложняла движение — то и дело нога норовила соскользнуть с камня, но мы старались двигаться быстрее. Тявканье за спиной становилось всё более жадным и хищным.

Добравшись до входа, я первым залез внутрь и помог Иларии, притянув её за руку. Внутри было темно, пахло сыростью и чем-то древним, но сейчас это не имело значения.

Илария, облокотившись о стену, закрыла глаза.

— Они близко, — сказала она тихо, и её голос звучал как предостережение.

— Ты о ком?

— Пепловцы, — ответила она, открыв глаза. — Я чувствую их магию. Они где-то рядом.

Я замер, пытаясь осмыслить её слова. Пепловцы. Значит, их охота продолжается, и укрыться здесь — наше единственное спасение.

— Тогда мы останемся здесь, — сказал я твёрдо. — Если они нас ищут, лес их задержит.

Илария слабо кивнула, но её лицо было напряжённым.

Я осмотрел пещеру. Она уходила куда-то вглубь, но у нас не было времени исследовать её. Лишь бы это место оказалось достаточно глубоким, чтобы спрятаться.

— Давай просто переждём, — предложил я, присаживаясь рядом с ней.

Она ничего не ответила, лишь сжала свои раны, пытаясь унять боль. Мне казалось, что пещера стала нашим временным прибежищем, но чувство, что мы только углубляемся в чужую территорию, не оставляло.

Лежа в темноте пещеры, я старался замереть, почти не дыша, хотя сердце стучало как бешеное. Мы оба слышали,