"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

– Передать по отсекам – погружение! – скомандовал Истомин, обращаясь сразу ко всем.

– Команды отдает капитан, – проблеял стоящий рядом с перископом человек в толстом свитере.

– Вот я и отдаю! Вопросы?

Вопросов не последовало. Старпом отдал приказ, и рулевые пришли в движение. Спустя несколько минут лодка уже медленно погружалась.

– На какой глубине вы обычно идете экономичным ходом?

– Тридцать метров, – проскулил старпом. Не нравится он мне, пристрелить бы его лучше. Я так и сказал Петровичу.

– Пока он нам нужен. Я понятия не имею, как управлять этой посудиной.

– Куда идем-то? – с интересом спросил я.

– Вы старший помощник? – задал Истомин вопрос человеку в свитере, которого я определил как старпома.

– Да, – последовал короткий ответ.

– Идем в Исландию. Покажите мне на карте, где мы сейчас, – продолжил Петрович.

Старпом и Истомин склонились над картой. Я лежал тихой мышкой в уголке и не отсвечивал. Наши бойцы уже менее пристально держали на мушке матросов. Один из парней стоял за спиной старпома – на всякий случай.

Как ни странно, на этом наши приключения закончились. Фрицы-подводники даже не пытались бунтовать или захватить корабль. Может – не поняли, в чем дело, может – просто смирились. До Исландии мы дошли за двое суток. Это были долгие двое суток. Я-то хоть поспал, а вот все остальные почти не смыкали глаз. Отвлекались только на перекус. Еда у нас была своя, мало, но с голоду не попадали. Рисковать и есть немецкую пищу не хотели. Слишком много испытаний нам выпало, чтобы теперь сдохнуть за немецкие сосиски. Когда подходили к острову, радист доложил о шуме под водой. Опасаясь торпедирования своими же, Истомин приказал всплытие. Как только лодка оказалась в надводном положении, Петрович послал наверх бойца с красной тряпкой. Мало ли чего. Как нас встретили, как меня выносили и доставили на берег – я не помню. К концу путешествия мне снова стало плохо, тут и раны, и отсутствие нормального воздуха сказались. Отключился я, видимо, надолго. Очнулся уже в маленькой хижине, на берегу океана. Рядом сидела какая-то женщина и обрабатывала раны. Я и очнулся-то потому, что повязки сильно прилипли, а когда их стали снимать…

– Здорово, инвалид, – голос Истомина вырвал меня из тяжелых думок.

– Здравия…

– Да перестань. Тут кроме врача нет никого, а она не понимает по-русски.

– Здравствуйте, Александр Петрович. Где мы?

– Там же, в Исландии. Я решил не рисковать и остаться здесь на некоторое время. Всем был нужен отдых, да и раненым уход.

– Как ваш боец? Здорово зацепило?

– Прилично. Пулю достали, но врач ничего не гарантирует. Внутренности здорово порвало.

– Жаль парня. Надеюсь, выкарабкается.

– Сам надеюсь. Ты-то как?

– Тоже брюхо болит. Вроде просто штыком получил, а ощущения такие, как будто раскаленной кочергой. Причем кажется, что она до сих пор там и все такая же горячая.

– Штыком! Неизвестно, чего американец этим штыком делал, до того, как тебя пырнуть. Может, на ядах настаивал.

– Сколько нам тут куковать? Домой хочу, к Светланке и детям.

– Наша, советская подлодка дежурит поблизости, готовая сняться с якоря в любой момент.

– Так в чем дело? Поехали! – вскинулся я.

– Врач сказала – тебе еще рано. Как даст добро, так и отправимся.

– Ну, ладно. Как скажете, – несколько разочарованно проговорил я.

– Отдыхай. Тут хорошо.

– Я, кроме стен, все равно ничего не вижу, какая мне разница? – откинувшись на подушку, я задумался.

Видимо, пришло время обдумать ситуацию. Что я буду делать после возвращения. На этот раз в строй я вернусь не скоро, раны, и правда, серьезные. Еще в Америке у меня мелькнула мысль о том, что эта командировка – последняя. Если честно – надоело уже убивать. Это мелькнуло там, когда пришлось резать в принципе ни в чем не повинных американских парней. Может, на родине, когда снова увижу ужасы войны, опять захочется мстить, но сейчас – все.

Если от руководства поступит предложение об инструкторской работе или еще какой – соглашусь. Раньше не хотел даже думать о тыловой службе, Светланка просила, а я никак не соглашался. Сам проситься не буду, но если опять предложат, то…

Прошли две недели. Я почти не вставал. Нога здорово болела, вступать было очень больно. Оказалось, кость была задета и рана заживать не спешила. В животе все вроде налаживалось. Боли почти не было, только при нагрузках. Вообще, не все так плохо. Врач говорила, что поправлюсь.

Разговор о будущем состоялся при погрузке на подлодку. Как-то слово за слово, Истомин сам озвучил мою просьбу.

– Серег, я думаю, хватит с тебя, – он тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

– Согласен, – я кивнул и отвернулся. Петрович же как будто этого ждал.

– Наконец-то у тебя рассудок появился. Договорим позже, и это…

– Давайте потом поговорим? – прервал я речь командира.

– Хорошо, – не стал злиться Петрович.

Позже, в кубрике, где мы были вдвоем, Истомин добился от меня окончательного ответа и успокоился. Насчет инструкторской работы он не обещал, это будет зависеть от моего состояния, а вот своим помощником он меня видеть очень хотел. И даже больше, он сказал, что такое предложение выдвигал Берия. О, как!

Шли под водой по Северному пути. Милях в трехстах от нашей границы обогнали ленд-лизовский конвой. Так как морякам было запрещено с нами общаться, было очень скучно и я не вылезал из кубрика. Мои новые друзья тоже скучали. Им, естественно, приходилось сидеть практически взаперти.

Придя в Мурманск, наконец вздохнули спокойно.

– Серег, тебя велено доставить в Москву, как хочешь, – вернувшийся с сеанса связи с руководством Истомин, огорошил меня тем, что не пустил домой.

– Александр Петрович…

– Извини, не я приказал. Сказали в госпиталь – значит, в госпиталь. Поправишься и к детям поедешь здоровым.

Я не стал даже перечить. Еще в Исландии Петрович заметил то, что я стал покладистее. А мне чего-то стало вообще все пофиг. Смерть друга подкосила меня серьезно. Нет, я и раньше терял знакомых людей, тут немного другое. Я второй раз в жизни потерял – БРАТА! С Муратом мы были настолько близки, через такое прошли, что плакать хочется. Дороже него только дети и Светланка. Конечно, Зимин, Петрович, Дед и остальные мне тоже очень дороги, но они-то живые.

Ли-2, гудя моторами, скакал по ВПП. Еще во время посадки я разглядел встречающих. Увидев машину Лаврентия Павловича, даже загордился: эвон, как меня встречают.

Оказалось, меня ждала еще большая неприятность, чем та, что я привез с собой. Визит на аэродром высокого начальства должен был предотвратить мою негативную реакцию. В