Легенда о Белом Тигре - Екатерина Алферов
Лао Вэнь, наблюдавший эту сцену с порога, одобрительно кивнул:
— Иди, Бай Ли. Это хорошее дело. И… — он понизил голос, — будь внимателен у пещеры. Если почувствуешь что-то странное — запах, звук, холод — сразу скажи мне, когда вернёшься.
Я собрался быстро — нищему собраться, только подпоясаться — надел свои рабочие штаны и рубаху из грубого полотна, повязал на голову платок, скрывающий белые волосы, взял мотыгу, которую использовал для работы в огороде. В последнее время я всё реже испытывал потребность ходить босиком и теперь надел плетёные соломенные сандалии, которые изготовил для меня старик Лю в благодарность, что я помог наставнику сделать для него лекарство от кашля.
Южный мост соединял две части деревни, разделённые неглубокой, но быстрой рекой. Именно на её берегу, немного ниже по течению, находилась злополучная пещера. Когда я подошёл к мосту, там уже собрались остальные. Здоровенный кузнец Ван, широкоплечий и краснолицый, был центром группы. Рядом с ним стоял его помощник, худощавый юноша, которого я уже встречал, Сяо Хэ, несущий тяжёлые кувалды. Мы с Сяо Хэ кивнули друг другу. Пятеро других крепких мужиков деревни — два брата Лю, старый охотник Чжоу и ещё пара крестьян — негромко переговаривались, куря длинные трубки.
— А, вот и лекарский помощник! — прогудел кузнец Ван, заметив меня. — Теперь мы в полном составе. Идём, парни, нечего время терять.
Мы двинулись по узкой тропинке вдоль реки. Течение здесь было стремительным, и воздух пах мокрыми камнями и водорослями. Вскоре тропа стала петлять между высокими ивами, склонившимися к воде. Их длинные ветви с пожелтевшими листьями нежно касались поверхности реки, создавая уютные зелёные гроты — идеальные места для детских игр.
— Вот она, проклятая дыра, — пробормотал старый Чжоу, указывая на тёмное отверстие в скалистом берегу.
Вход в пещеру был не больше человеческого роста, обрамлённый мхом и маленькими бледными цветами. Со стороны он казался безобидным — просто углубление в камне. Но мои чувства обострились, как только мы приблизились. От пещеры шёл слабый, едва уловимый запах — не гнили или плесени, а чего-то чужеродного, словно густой металлический привкус во рту после долгого бега.
— Ну что, начнём? — Ван опустил на землю тяжёлый мешок с инструментами. — План такой — сначала обрушим верхнюю часть входа, затем закидаем камнями, потом землёй и укрепим.
Работа пошла споро. Братья Лю стали долбить киркой верхний свод пещеры, остальные — собирать крупные камни и складывать их неподалёку. Я помогал и тем, и другим, радуясь физической нагрузке. С тех пор как я начал культивировать осознанно, моё тело стало ещё сильнее и выносливее. То, что раньше требовало больших усилий, теперь давалось легко. Тяжеленные камни я поднимал и переносил без особого труда, чем заслужил одобрительные взгляды сотоварищей.
— Силён, чёрт побери, — усмехнулся Ван, наблюдая, как я таскаю глыбы, с которыми другим приходилось справляться вдвоём. — Где научился так работать?
Я пожал плечами:
— Просто… сильные руки, наверное.
— Ага, — хмыкнул кузнец.
Ван не стал развивать тему, переключившись на работу. Через пару часов мы устроили короткий привал. Сели на камни неподалёку от пещеры, достали воду и лепёшки. День выдался тёплым для середины осени, но не жарким — идеальная погода для тяжёлой работы.
Кузнец Ван достал из кармана кусок металла — не больше ладони, тёмный, с красноватым отливом. Он задумчиво вертел его в руках, рассматривая на свету.
— Что это? — спросил я из вежливости, хотя уже по запаху понял — железная руда, только какая-то странная, с примесями.
— Руда из новой жилы, — Ван скривился. — Ерунда, а не руда. Плавится плохо, в работе капризная, инструменты из неё — на один-два раза, потом гнутся или крошатся.
Я взял кусок в руки, повертел. Действительно, металл казался пористым, неоднородным. Сдави я сильнее, я смог бы раскрошить его пальцами.
— Плохо? — спросил я.
— Ещё как, — вздохнул кузнец. — Раньше железо с Южной горы шло отличное — крепкое, в самый раз для ножей, топоров, плугов. А теперь… — Он махнул рукой. — Теперь половина инструментов, что я делаю, ломается в первую неделю. Крестьяне ворчат, а что я могу? Из дерьма конфету не сделаешь.
Сяо Хэ, его молодой помощник, подсел ближе:
— Мастер Ван рассказывал мне историю о настоящем железе, — сказал он с энтузиазмом. — О том, что было в древние времена!
Кузнец усмехнулся, но было видно, что ему приятен интерес ученика:
— Не просто железо, а «сердце горы» — так его называли. Металл такой твёрдый, что из него делали мечи, способные разрезать камень, как масло.
— Где оно бралось? — спросил я, заинтересовавшись.
— В старых шахтах, — ответил Ван. — В тех, что на Западном хребте. Их забросили, когда я ещё мальчишкой был. Говорят, случилась там беда — обвал или что похуже. Много людей погибло.
Мне сразу вспомнились слова духа-оленя о скверне в копях…
— Похуже? — переспросил я.
Ван понизил голос:
— Болтали, что в шахтах завелась нечисть. Шахтёры пропадали один за другим. Находили их тела… или то, что от них оставалось. Одни говорили — подземные воды подмыли крепи, другие — появились злые духи. Как бы там ни было, шахты забросили и забыли о них.
— Не совсем забыли, — возразил Сяо Хэ. — Мальчишкой я туда лазил с друзьями. Правда, недалеко — страшно было. Но вход цел, и первые галереи тоже. Дальше мы не совались.
— И правильно делали, — проворчал Ван. — Мало ли что там осталось. После столетий темноты и одиночества даже камни могут стать опасными.
— А где точно находятся эти шахты? — спросил я.
Все посмотрели на меня с удивлением.
— Зачем тебе? — Ван прищурился. — Или решил попытать счастья?
Я уклончиво пожал плечами:
— Просто любопытно. Если там и правда было особое железо…
Кузнец усмехнулся:
— Ну да, было. Мой дед рассказывал, что его дед видел меч из такого железа. Почернелый от времени, но острый как в день ковки. Даже если там и осталась руда, всё равно никто не рискнёт.
Мы вернулись к работе, и к вечеру вход в пещеру был надёжно завален камнями и землёй. При этом меня не покидало странное чувство — словно мы закопали что-то что не надо прятать, что-то, что надо бы раскрыть и вычистить
