Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер

Поймал себя на том, что уже пытаюсь прикинуть его ступень по ощущению, и не знаю, правильно или нет. Очень сложно жить в мире, где ты не знаешь силу того кто рядом. В деревне всё было понятно. Одна стадия и отличались лишь ступени, да и то все про всех знали. А тут уже разница в стадиях…

Эстер оглядел нас по кругу. Каждому досталось ровно столько взгляда, сколько нужно, чтобы почувствовать себя вещью на полке, которую то ли возьмут, то ли оставят, а может и смахнут на пол вместе с пылью.

— Базовый круг, — произнёс он. Голос вышел тихий, и при этом его услышали все, даже у самого дальнего угла, где Сарн чуть подался вперёд. — Он же первый. Кто вы? Свободные, под обетом, городские или деревенские. Для меня разницы нет. В этом классе вы все для меня одинаковые и бесполезные.

Кто-то шевельнулся. Сарн поднял подбородок. Тавр рядом со мной шумно втянул носом воздух.

— Пришли сюда неготовыми — продолжил Эстер тем же ровным тоном. — Я бы сказал, что вы даже не начинающие. Вы — никто. До стадии Ростка вы не являетесь полноценными возвышающимися. Вы можете носить жетон школы, есть школьную пищу, спать на школьной койке и считать себя учениками сколько вам угодно. Небу от этого всё равно.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Школе и городу тоже.

Эстер положил ладонь на пустую чашу перед собой, и пальцы у него легли так ровно, как будто он и не клал, а ставил на место то, что должно было там быть.

— Ваша главная цель — Росток. Не победа над соседом, не место в комнате. Не то, кто из вас родился в семье, а кто выполз из руин. Росток… Если вы не достигнете его, у вас нет будущего.

Он сказал это так спокойно, что это даже не прозвучало угрозой.

— В городе вас может убить почти любой возвышающийся. В Нижнем Клине вас, возможно, возьмут носить вёдра или держать дверь. Я уверен, что у вас выйдет лежать под ногами у того, кто сильнее, пока ему так удобно. Если совсем всё плохо и от вас откажутся, то какая-нибудь мелкая секта найдёт вам применение получше.

Я поднял глаза. Секта? Слово прошло мимо, не зацепив сразу, потому что я его не знал. Варис чуть наклонился ко мне, не поворачивая головы.

— Потом объясню, — прошептал он одними губами.

Эстер на нас не повернулся, но продолжил так, как будто услышал.

— Да. Секты. Те, кто не смог стать школой, семьёй или признанной дружиной, но всё ещё хочет силы. Не у всех получается её добыть честно, да и не все хотят честно. Некоторые из них умеют делать пилюли из зверей. А другие… не только из зверей.

В комнате стало тихо совсем иначе. Тавр перестал дышать на пол пульсации. Кто-то за спиной тихо выругался сквозь зубы. У меня внутри стянуло, там, где обычно тянет от голода. Словно тело уже знало, о чём речь, и пыталось спрятаться от мысли в собственную пустоту.

Пилюли из людей? Я открыл рот от удивления. В мире и такое бывает?.. Вот только я не понял, секты — это плохо или хорошо. Судя по тому что они делают такое, они… враги каждого возвышающегося. Тут же вспомнились мешки на столах во Внешних Загонах, ровные ряды клеток, спокойные руки охотника, который снимал шкуру с иглоспина за сто пульсаций. Внутри стало так мерзко от понимания, что есть такие люди и что они добровольно делают… эти пилюли из людей.

— Поэтому, если вам потребуется надрываться, я бы на вашем месте надрывался. Если потребуется спать меньше — спите меньше. Если потребуется ползти — ползите. Без Ростка вы не люди города. Вы сырьё, которое ещё не решило, во что его переработают.

Эстер взял палочку с тумбы и провёл ею по краю чаши. Звук вышел низкий, короткий, и в этом звуке было что-то такое, отчего у Тавра по руке прошла мелкая судорога.

— После Ростка вам станут доступны техники, которые взаимодействуют с глифами.

Глифы это… что? Знаки? Слово ударило в память сразу. Знаки на шкуре. Знаки, ожившие на полотне обета у Орина. Линии на руках Вирга в тот момент, когда из его ладоней вышел сгусток, смявший моё зерно у края дороги. То, что вспыхивало на коже охотника в загонах, когда нож шёл против кости. То, что я сам вколачивал в зерно до тошноты и крови из носа. У всего этого было общее имя, и я его не знал.

Глифы.

— Глифы, — повторил Эстер, словно нарочно дав нам время услышать слово ещё раз, — это… можно назвать языком, но он не принадлежит обычной речи. Есть те, кто называет его божественным. Есть те, кто считает, что небожители передали его людям, чтобы мы перестали быть мясом для зверей. Есть те, кто спорит. Мне всё равно кто из них прав. Важно другое: без Ростка настоящий глиф для вас мёртв.

Едва не посмотрел на свою правую ладонь. Если знаки, которые я активировал — это глифы… Как они могут быть мертвы до Ростка? Что я тогда использовал? Что вспороло Сарну ключицу через комнату, без касания и без воли с моей стороны?

— Вы не сможете управлять ими, — продолжил Эстер. — Не можете даже запомнить их или нарисовать. Всё потому, что этот язык защищён небом. Только практикующий может передать вам глиф. И поверьте мне, таких желающих на вашем пути не будет. Это основа силы, техники и возможностей возвышающегося.

В позвоночник что-то ударило, да так сильно что я выпрямился. Что это получается… Когда я тогда пытался нарисовать углём глифы Нурра, поэтому у меня ничего не вышло? И из-за этого я забыл один, тот что отвечал за рывок? Небо защищает свой язык от нас…

Но! Я же могу применять их, пусть и с болью. Запомнил и даже вижу.

— Простите, учитель! — поднял я руку. — Выходит глифы… — на меня повернулись все, а Эстер поморщился. — Никто до Ростка не способен их использовать? А если кто-то передаст или научит?

— Вздор, — хмыкнул учитель. — Только со стадии Ростка возможно совладать с ними. И никто в здравом уме не будет делать такого. Каким же нужно быть идиотом, чтобы учить Зерно?