Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер

Слева кто-то шумно вдохнул через нос. Справа Тавр коротко выругался шёпотом и тут же подавил.

— Молчать, — бросил Эстер.

Попробовал снова. Представил, что всё тело — не закрытый мешок с верёвкой по верху, а сеть. Мелкая и натянутая. Через неё проходит воздух, но задерживается то, что тяжелее воздуха.

Энергия дёрнулась. Не вошла, а просто коснулась по плечам. И тут по коже пробежала короткая дрожь, какая бывает, когда стоишь у воды и она ещё не тронула тебя.

Зерно сразу потянулось к ней, как голодный шмыг к мясу. Удержал. Не туда. Не сразу. Пульсация. Вторая. Четвёртая сбилась, как всегда, и всё посыпалось вместе со сбоем — и то, что я набрал, и то, что только собирался набрать. Зерно дёрнулось внутрь.

Шаги Эстера пошли по кругу. Он не торопился. Останавливался за спиной ученика, иногда клал два пальца на плечо, иногда ладонь между лопаток или просто стоял и слушал так, будто пульсации чужого зерна были для него громче дыхания.

— Слишком жадно, — сказал он кому-то справа, ровным голосом. — Ты не возвышаешься, ты давишься.

Пауза. Шаги.

— Лучше. Хотя с таким уровнем я бы выгнал тебя из школы и посоветовал отцу купить тебе лавку и жену с приданым.

Кто-то тихо сглотнул и не нашёл, что ответить.

Шаги.

— Ты вообще не чувствуешь поток. Просто сидишь с закрытыми глазами и надеешься, что небо само пожалеет тебя. Небо никого не жалеет.

Шаги.

— Хм. Неплохо.

Я не понял, кому он это сказал. Судя по короткому смешку Тавра, стало понятно, что не ему.

— Тело пустое. Зерно тянет первым. Исправить.

— Плечи отпусти. Ты не держишь равновесие, ты изображаешь мёртвую доску.

— Вот. Это уже похоже на начало.

Сарн резко вдохнул через зубы, словно показывая, что он сосредоточен.

— Не изображай талант, — сказал Эстер ровно. — Талант не пыхтит так громко.

Тавр рядом едва не фыркнул, но удержался, у него только дёрнулся уголок рта, и он закрыл его пальцами.

Я пытался снова. Кожа. Всё тело. Не рот. Не зерно. На этот раз энергия вошла чуть глубже. Тонко, неровно, будто через порванную ткань на плече. Прошла в плечи, спину и руки. Кое-как удержал и не толкнул к зерну.

Ещё.

Снова.

На третьей попытке тело стало тяжёлым. Не больно, но непривычно. Как будто в мышцы налили воду, и они не понимали, что с ней делать. Зерно дёрнулось, снова захотело забрать, но я не дал.

Четвёртая пульсация провалилась. Вмятина отозвалась тупой болью, и часть энергии сорвалась внутрь, к зерну, криво, рвано. В груди стянуло, я сжал зубы, удерживая лицо от того, чтобы оно меня выдало.

На четвёртой попытке вышло иначе. Не лучше, но иначе. Энергия зашла сразу через плечи и спину, и я успел разлить её вниз по рукам, до запястий, прежде чем зерно полезло вверх требовать своё. В мышцах стало плотнее. Не больно, но тесно, как в куртке, которая мала на размер. Я держал, считая в голове до десяти. На седьмом счёте по тыльной стороне правой кисти прошло что-то тонкое, как иголка, и пальцы сами поджались. На девятом — сорвалось.

Зерно опять выхватило кусок и проглотило его. Сбой. Падение. Краем уха услышал, как Тавр рядом тихо застонал — у него тоже что-то не сложилось. Шаги остановились рядом с Одром. Долго ничего не происходило. Я не открывал глаз, но чувствовал, как тишина по этому участку круга стала чуть плотнее. Даже Тавр перестал сопеть.

— Кто тебя учил? — спросил Эстер.

Одр ответил не сразу.

— Никто.

— Врёшь плохо, но делаешь неплохо.

Пауза. Шорох ткани.

— Не копируй то, что было раньше. Здесь не то место.

Одр не ответил.

Шаги пошли дальше и остановились за Варисом.

— Слабо, — сказал Эстер. — Но аккуратно. Аккуратность иногда полезнее силы. Не потеряй её.

Варис тихо выдохнул, и по этому выдоху я понял, что для него прозвучала почти похвала.

Потом Эстер встал за Тавром.

— Ты тянешь, как охотник тащит тушу, — сказал он. — Через плечо, упираясь в землю, и считаешь, что молодец, потому что не уронил.

— Я стараюсь, учитель, — выдавил Тавр сквозь зубы.

— Заметил, но перестань. Здесь старание лишь мешает. Равномерно не значит сильнее. Равномерно значит одинаково.

Тавр выдохнул и на этот раз злее. Я даже услышал, как он поджал челюсть. Шаги пошли дальше и остановились за моей спиной. Понял это не по звуку, а по тому, как зерно напряглось. От внимания, будто решали куда положит пальцы и сколько надавить.

Эстер молчал.

Одна пульсация. Вторая. Третья. Четвёртая сбилась, и я почти физически почувствовал, как его внимание зацепилось за этот сбой и уже не отпускало. Его ладонь легла мне между лопаток. Зерно сжалось так, будто в грудь вбили камень.

— Продолжай, — сказали мне.

Пот выступил на висках. Чувствовал, как одна капля медленно ползёт вниз, к уху. Сидел и терпел, потому что любое движение сейчас сломало бы то немногое, что у меня собралось. Тело хотело сорваться на старый способ. Втянуть ртом, бросить в зерно, продавить силой. Так проще. Так понятно. Так я выжил и добрался до ворот. Четвёртая пульсация снова провалилась. Энергия пошла вкось, вмятина заболела, а зерно споткнулось.

Ладонь Эстера не двигалась.

— Открой глаза, — сказал он.

Открыл. В классе было тихо. Слишком тихо. Часть учеников тоже открыла глаза и смотрела на нас. Эстер обошёл меня и встал передо мной.

— Тебя не должны были пустить дальше ворот с таким зерном, — произнёс он.

Слова не были громкими, но в кругу их услышали все. Слюна застряла где-то у самого корня языка, и проглотить её, не выдав себя, у меня не вышло бы. Поэтому и не пытался.

Эстер поднял взгляд и уставился на меня:

— Почему ты здесь?

* * *

Снова большая глава… никак не получается меньше. 34000 знаков вышло. Пока не буду делать перерыв, но думаю, скоро будет ещё один. Пока самым разумным, кажется, выйти на график глава через день. Посмотрит…

* * *

Глава 10

Голос Эстера вышел такой же ровный, каким он говорил весь урок. В кругу никто не двинулся. Чужие глаза держали меня со всех