Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов

Больше, к счастью, по пути препятствий не встретилось. Посты на перекрёстках она обходила по стенке, пользуясь теменью. Её не замечали. На освещённой улице Революции даже ночью вилась струйка народа, затесавшись в которую Агния почувствовала себя совсем спокойно. И уже когда впереди можно было разглядеть дорогие витрины ломбарда, в памяти вдруг всплыл один маленький, но жуткий факт:

«Ломбард принадлежит Судовому Тресту!»

Стоп. Точно ли он входит. Остановись. Вспомни как следует. Судовой Трест включает в себя банк, портовую администрацию, вокзал… Да, ломбард точно был среди них. Там работают подчинённые Бертандера!

Агния почувствовала себя мухой, запутавшейся в паучьей сети. Может ли быть так, что в ломбарде не знают о преступнице Агнии Синимии? Ей вспомнились бесконечные клерки с известиями, снующие между учреждениями Треста без остановки. Трест постоянно разговаривает сам с собой. Синимию с головой захлестнула паника. Она завертелась на месте, озираясь. Где выход! У неё в кармане несметные богатства, которые только всем им силу и дают, так почему же она не видит выхода?! Вокруг враги, повсюду Трест, здания, прохожие. Весь город – один большой капкан! Ей не нужны их деньги, ей бы только прорваться в открытое море, но как?! Как?!!

Внезапно среди прочих вывесок Агния заметила ювелирный магазин. «ЧАСТНОЕ ДЕЛО БРАТЬЕВ АНДЕРСЕН» – гласила вывеска, внизу же висела ещё одна немаловажная приписка: «РАБОТАЕМ КРУГЛОСУТОЧНО». Агния решилась.

За прилавком сидели два мужичка. Один из них ковырялся в крупном бриллианте под микроскопом, другой при звоне колокольчика поднял голову.

– Ювелирный магазин братьев Андерсен приветствует вас. Я Робб Андерсен, чем могу помочь?

– Вы покупаете драгоценные камни?

– Естественно. И не интересуемся их происхождением. Только подлинностью.

– Скажите, у вас есть готовые пятьсот тысяч фунтов стерлингов наличными где-нибудь рядом? Чтобы можно было передать их разом из рук в руки?

– Ни один драгоценный камень не стоит пятисот тысяч фунтов стерлингов. Разве что, – Робб Андерсен иронично усмехнулся, – у вас случайно завалялась в кармане бесхозная звёздная жемчужина.

– Завалялась. – Агния грохнула по столу коробочкой, откинула крышечку, уже привычно подставив ладонь. Жемчужину взяла тремя пальцами, помахала ею во все стороны: – Видите? Верёвочек нет! Что скажете, подделка?

В лавке будто разорвался снаряд безмолвия. Бриллиант из-под микроскопа укатился куда-то под прилавок, но второй Андерсен даже не проводил его взглядом. Оба ювелира уставились на жемчужину, причём у Робба лицо побагровело от алчности, а пальцы инстинктивно зашевелились.

– Нет, это точно подлинник. Вы… хотите нам её продать?

– Да, но я не намерена растягивать сделку, получать векселя… Ждать, одним словом. Мне срочно нужны деньги, так что или вы расплачиваетесь со мной сразу всей суммой, или я уношу её другим клиентам.

Второй брат наклонился к первому, прошептал ему что-то на ухо. Первый кивнул, и второй начал протискиваться из-за прилавка, в то время как Робб приступил к разъяснениям.

– Пятьсот тысяч – слишком низкая цена для такого украшения. Я предлагаю семьсот.

– Не буду спорить. Они у вас есть?

– Да, но придётся опустошить кассу. Подождите немного.

Робб принялся выдвигать ящики. На прилавке стали вырастать денежные горы. То были крупные банкноты: по десять, по пятьдесят тысяч каждая. Общая сумма быстро перевалила за сто тысяч, подбежала к двумстам.

Агния настолько сосредоточилась на этом процессе, что не заметила, как второй Андерсен подбирается к ней сзади.

– Хватай девку!

Тотчас сильные руки сдавили ей запястья, выкрутили локти. Жемчужина выскользнула, упала на потолок. Каким-то чудом, под воздействием адреналина Агнии удалось вывернуться, развернуться и ударить второго брата кулаком в лицо. Тот даже не поморщился.

Затем сзади через прилавок перелез Робб. Ювелиры уже вдвоём, слаженно схватили Агнию, приподняли в воздух и швырнули на пол.

Девушке показалось, что ей пронзили болью каждую клеточку тела. Что её ударили планетой. Второй брат уселся на неё сверху, не давая пошевелиться, а первый заговорил, причём голос его доносился откуда-то издалека:

– Сейчас мы вышвырнем тебя, и если ты за пять минут не уберёшься к чёрту, то вызовем полицию. Мы догадались, что ты преступница, а значит, жемчуг у тебя можно забрать силой. А ещё можно сделать с тобой вот это. – И он с размаху пнул девушку ботинком в живот.

Мир вокруг скрутило в багровую, колышущуюся трубочку. Воздух из лёгких Агнии выдавили железной хваткой. Уже и воздуха не осталось, а хватка всё давила. И боль. Страшная боль. Она думала, так может болеть только, если брюхо вспарывают мечом. В драках с мальчишками ей прилетало, но никогда ещё её не пинал так страшно взрослый мужик.

Дальнейшие события в памяти Агнии запечатлелись смутно. Смутно помнились квакающие голоса ювелиров. Как её тащили на улицу. Как она лежала на тротуаре, и все прохожие обходили её, никто не остановился. Как она поднялась. Как ковыляла прочь.

Лишь одно запомнилось девушке отчётливо. И запомнилось на всю жизнь. Как в неосвещённой части города она нашла скамейку. Села на неё. Вокруг сгущалась тьма. Кромешный мрак заполнял город и её голову. Она не думала. Не чувствовала. Агния Синимия просто сидела на скамейке посреди пустоты и вглядывалась в пустоту. А пустота не отвечала ей встречным взглядом.

И выхода не было.

Приют эмигрантов

– Выход есть!

Поганая рыбья чешуя никак не оттиралась. Агния уже подумывала перестать поливать миску водой и поискать нож, когда в коридоре загремели ключами. Пока Грэхем отпирал свою квартиру, морячка успела-таки найти нож, дочистить и закинуть миску в гору помытой посуды, а в спаленке проснулся и высунул нос на шум доктор Бурах. Всё это позволяло предугадать нетрезвое состояние старпома ещё до того, как дверная ручка шваркнула о стену, и в помещение проник сладкий запах рома.

– Выход есть, капитан! Я знаю…

Закончить мысль Грэхему помешал порог. Мужчина так торопился зайти, что зацепился башмаком и растянулся на ковре. Нос доктора Бураха, хмыкнув, скрылся в спаленке. Агния вздохнула и уже оттолкнулась от стенки, чтобы помочь Грэхему подняться, как тот вдруг с неожиданной сноровкой вскочил сам и вытянулся, ладонь под козырьком, колени дрожат, на лице пьяная довольная улыбка. А в дверном проёме появился ещё один гость.

Челюсть Синимии отвисла сама собой, стоило ей узнать вошедшего. Три долгих дня с момента, когда врач нашёл её избитую на скамейке, она практически не покидала квартирку Грэхема. Три невыносимых, беспросветных