Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов
Два дня миновало с Совета Капитанов. Обер-полицмейстер Кречет прискакал на сходку в сопровождении чуть ли не всей своей грозной кавалерии. Хотел, видимо, припугнуть капитанов. Не вышло. Капитаны не впечатлились, усадили полицмейстера с собой за один стол, посовещались чуток и быстро договорились о красных линиях. Сдать согласились всего три корабля. И среди них «Косатку». Всё, что смог Грэхем, присутствовавший на заседании от Агнии, – поднять вопрос о полицейском преследовании дочери Джека. И поначалу капитаны поддержали её, а некоторые даже зароптали. Но тут взбеленился Кречет, заявил категорически, что любые уголовные дела – исключительно его вотчина, что никакого вмешательства он не допустит. И капитаны не пошли на конфликт. А некоторые потом – Грэхем специально подслушал – перешёптывались, что, дескать, Агния тоже сглупила, когда отправилась бодаться с Судовым Трестом, вместо того чтобы половчее продать судно.
Один день миновал с прощания с «Косаткой». Грузоход сняли с якоря и увели из города на рассвете. Бурах отговаривал, но Агния всё равно замоталась с головой в плащ и пошла на пристань смотреть. Тогда им уже стало известно, что «Косатку» забирают на металлолом. Конторщики увезут её в один из своих укромных сухих доков, разберут и продадут железо.
Слухи в порту плодятся быстро, и поглядеть на отплытие собралось много зевак. В тесноте Агнию немножко отпихнули от своих последних членов команды. Провожать родной корабль взглядом было невыносимо, но особенно сильно её кольнуло под сердцем, когда человек на мостике приказал машинам развить слишком сильный для гавани ход, и в результате «Косатка» чуть не протаранила какой-то катер.
Справа от девушки восточанский матрос пихнул локтем своего коллегу.
– Зуб даю, кто бы ни управлял этим грузоходом, он у него на мостике впервые. Видел, как машины сначала раскочегаривались медленнее обычного, а потом наддали резко? Это из-за того, что котельные трубы уже старенькие. Родной капитан знал бы про эту особенность.
– Да ты чё, не слышал, что говорят. Там клерки из Треста отжали судно и вот спешат его реализовать.
– Не может быть! А капитан что же? Просто взял и отдал? Ну это тряпка, а не капитан, брат.
– Молчал бы, раз не знаешь, дубина. Я слыхал, что у капитана этого детей не уродилось просто. Вот и некому оказалось постоять за семейное имущество.
– Н-да, печальная история.
И вот теперь, когда она чёрт знает сколько часов сидела, буравила взглядом бутылку «Холакидонского чёрного», едва удерживалась, чтобы не последовать примеру старпома, не попытаться утопиться в роме. Терпела единственно из уважения к доктору, прикорнувшему за стенкой. Пошла мыть посуду – не помогло. Уже внутренне приготовилась схватить бутылку за горлышко. Как вдруг возвращается Грэхем, и не просто относительно трезвым, да ещё и приводит самого Люка Сартопа. Старшего помощника со «Старой Леди». Человека, известного на весь Предрассветный тем, что строит любых матросов по струнке, не повышая голоса, и тем, что никогда не приходит просто так. Если у тебя на пороге появился Мрачный Люк, значит, у него к тебе какое-то дело. И Агния впервые с похода за сокровищем почувствовала, как её душа выныривает на свежий воздух.
Сартоп недовольно покосился на Грэхема, прикрыл за собой дверь.
– Слушай внимательно, Агния, дважды повторять не стану. Ровно через тридцать четыре минуты во двор внизу придёт Дик Никтум. К этому времени вы трое должны быть готовы. Соберите всё необходимое, что хотите взять с собой в длительное путешествие. Не беспокойтесь о провианте. Не шумите и не теряйтесь. Если Дик в назначенный час никого из вас не встретит, то просто развернётся и уйдёт. Мне пора, у меня ещё бездна дел.
– Стойте! Путешествие? Мы что, покидаем Предрассветный?
Но Люк уже взялся за ручку двери.
– Да. Подробности спрашивайте у Грэхема.
Скрип петель. Стук дерева о порог. И нет Мрачного Люка – словно он привиделся. Агния даже на всякий случай протёрла кулаками глаза.
Из спаленки выскочил доктор Бурах, на бегу повязывая галстук вокруг шеи. В наспех накинутом, неглаженом костюме чистюля-доктор смотрелся особенно странно.
Грэхем плюхнулся на табурет и с зевком ударил кулаком по столу.
– Доктор! Срочно тащите эти свои настойки, от которых весь алкоголь в крови сгорает. Я помню, у вас две лежат в походной аптечке. Сейчас нам всем нужны трезвые мозги.
Бурах сощурил глаза.
– Пенититрат углерода не «настойка», старший помощник, и нервную ткань убивает тысячекратно быстрее, чем самый крепкий алкоголь.
– Старший помощник Грэхем! – рявкнула Агния капитанским голосом. – Немедленно доложить ситуацию! Что вы там сорганизовали вместо попойки?
– Докладываю! – Грэхем икнул. – Сижу я, значит, в Фонаре Идиота. Пью! Логично. Хотел до беспамятства. В моём случае задачка непростая, сами понимаете. Успел выдуть уже две бутылки, как вдруг – бах! Меня озарило! Это было вдохновение, капитан, клянусь, вдохновение свыше! – Он зачем-то стукнул себя по голове, видимо желая показать, как приходит вдохновение свыше. – Я вспомнил леди Игниссу. Ну ту, что за стариной Джеком так яростно ухаживала, когда мы в Кайтшире на всю зиму застряли. Помнишь? Статная такая дама была, строгая, очень уж ей твой отец приглянулся. Эх, не знала она, что Джек твою мать покойную после смерти любить стал ещё сильнее, чем при жизни. А ведь многие наши славные девчонки портовые были бы…
– Короче, Грэхем! При чём тут Игнисса?!
– А при том. Ты ведь помнишь, кем она была? Капитаном торгового судна!
Доктор Бурах схватился за подбородок.
– Ну конечно. У восточан же богатая традиция присутствия женщин во флоте. Некоторые женщины у них даже командуют целыми военными линкорами. И никто на Востоке не видит в этом ничего предосудительного.
– Ага. Меня примерно так же осенило. Потом я приметил главмеха со «Старой леди», тот культурно выпивал да на меня с любопытством поглядывал. Присел к нему, ну и слово за слово… Стоп! – Старпом зажмурился, потряс головой. – Ты права, Аг, времени мало. Моя идея: эмигрировать в Империю. Уверен, на смуглолицых за Межконтинентальным морем твой сертификат первого ранга произведёт куда большее впечатление, чем на нашу публику. Вот.
– А Дик, значит, взялся нас через море переправить. Вот оно что, – задумчиво протянула
