Легенда о Белом Тигре - Екатерина Алферов

— Прошу прощения, если напугала вас, господин Бай Ли, — улыбнулась она. Её голос звучал как тихий перезвон серебряных колокольчиков.

— Вы знаете меня? — спросил я, медленно расслабляя руки, но не теряя бдительности.

— Кто же в деревне не знает героя, победившего скверну и спасшего стольких людей? — ответила она. — К тому же, после сегодняшних состязаний о вас только и говорят. «Сын Горы» — так вас называют теперь.

В её словах была лесть, но произнесённая так естественно, что не вызывала отторжения. И всё же что-то меня настораживало. Я не помнил, чтобы видел эту девушку на празднике или в деревне раньше. А такую красавицу я бы точно запомнил.

— Вы не боитесь ходить одна так поздно? — спросил я. — Ночь не всегда безопасна.

— Для тех, кто знает её тайны, ночь безопаснее дня, — загадочно улыбнулась девушка. — К тому же, разве может грозить опасность той, кто находится рядом с великим воином?

Она сделала шаг ближе, и я снова уловил тот странный, сладкий аромат цветов. Он исходил от неё, от её волос, от её одежды, от её кожи.

— Позвольте представиться, — она слегка поклонилась, — меня зовут Ли Лин. Я родственница Ли Яна[4], которого вы спасли.

Ах, вот оно что. Теперь понятно. Хотя… Ли Ян никогда не упоминал о такой красивой родственнице.

— Я просто сделал то, что должен был, — ответил я, немного смущённый. — Любой поступил бы так же.

— Любой ли? — она покачала головой. — Вы слишком скромны, господин Бай Ли.

Я смутился. Одно дело, когда ты делаешь, что должен, а другое — когда тебя за это хвалит такая красавица…

Словно прочитав мои мысли, девушка добавила:

— В любом случае, я пришла, чтобы лично поблагодарить вас за спасение дорогого родственника. — Она протянула мне свёрток, который держала в руках. — И принесла небольшой дар — вино из горных ягод. Оно особенное, созревает только под лунным светом.

Я принял свёрток, ощущая через ткань прохладное прикосновение керамической фляги.

— Благодарю, но это лишнее…

— Нет, прошу вас, — она мягко настояла. — По нашему обычаю, спасителю родственника нужно преподнести дар, иначе духи разгневаются.

Я не знал такого обычая, но моя память всё ещё была неполной. К тому же, отказ мог бы обидеть девушку. Кто в здравом уме захочет поссориться с такой красоткой? Конечно, я уступил.

— В таком случае, я принимаю дар с благодарностью, — кивнул я, развязывая ткань.

Внутри оказалась красивая глиняная фляга, покрытая глазурью с серебристым отливом. Ли Лин достала из рукава две маленькие чашечки:

— Позвольте угостить вас. В такую ночь, под полной луной, вино раскрывает свой лучший вкус.

Было что-то гипнотическое в её голосе, в её движениях. Я обнаружил, что киваю, хотя обычно мало интересовался алкоголем. Моя звериная половина всегда была настороженно относилась к веществам, притупляющим чувства, да и вкус выпивки часто оставлял желать лучшего.

Ли Лин ловко откупорила флягу и налила вино в чашечки. Жидкость была необычного серебристо-белого цвета, почти как лунный свет, собранный в сосуд.

— За вашу доблесть, господин Бай Ли, — сказала она, поднимая свою чашечку.

Я поднял свою, и мы выпили. Вино обожгло горло приятным теплом, которое тут же распространилось по всему телу. Вкус был странным — сладкий, с нотками горных ягод, но и с чем-то ещё, чего я не мог определить. Как будто что-то древнее, словно сама сущность лесов и лугов была заключена в этой жидкости.

— Необычно, — сказал я. — Никогда не пробовал ничего подобного.

— Это старинный рецепт нашей семьи, — улыбнулась Ли Лин. — Мы храним его уже много поколений.

Она снова наполнила чашечки, и мы выпили ещё раз. Странным образом вино не затуманивало разум, а наоборот, делало мысли кристально ясными. Мир вокруг стал ярче, красочнее, полнее. Я заметил детали, которых не видел раньше — как лунный свет играет на серебряных шпильках в волосах Ли Лин, как её дыхание создаёт маленькие облачка пара в прохладном ночном воздухе, как её сияющие глаза отражают звёзды.

— Присядем? — предложила она, указывая на большой плоский камень у края холма. — Отсюда открывается лучший вид на долину.

Мы сели рядом, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга, но не соприкасаясь. Ли Лин продолжала разливать вино, и мы пили, глядя на деревню внизу и на полную луну над головой.

— Вы любите стихи, господин Бай Ли? — внезапно спросила она.

— Боюсь, я не сильно в них разбираюсь, — честно признался я. — Наставник Лао Вэнь нашёл меня полным дикарём в горах, забывшим самого себя. Много времени ушло на восстановление утерянных навыков, до поэзии пока не дошёл.

— Какая жалость, — она покачала головой. — Стихи — это пища для души, особенно в такие ночи, как эта. Послушайте:

Серебряный свет играет в потоке,

В лесных дебрях тигр мелькнул.

Нежный иней покрывает склоны,

Осенний ветер одинок на заре.

Её голос был мягким, но каждое слово словно проникало прямо в сердце. Я видел образы, которые она рисовала стихами — величественного тигра, покрытые инеем горы, одинокий ветер на рассвете.

— Красиво, — сказал я. — Чьи это стихи?

— Мои, — просто ответила она. — Сочинила сейчас, глядя на вас.

— На меня? — я был удивлён. — Почему?

— Потому что вы напоминаете мне тигра, — улыбнулась она. — Гордого, сильного, одинокого. Окружённого людьми, но всё равно отделённого от них своей сущностью.

Я вздрогнул. Она словно заглянула прямо в мою душу, увидела двойственность моей природы. Как это возможно?

— Не удивляйтесь так, — рассмеялась Ли Лин, заметив мою реакцию. — Любой, кто внимательно смотрит, может увидеть тигра внутри вас. Особенно в лунном свете, когда маски спадают и проявляется истинная природа.

Она снова наполнила наши чашечки. Я не заметил, когда успел выпить так много, но странным образом не чувствовал опьянения — только приятное тепло и необычную ясность мыслей.

— Хотите, я научу вас сочинять стихи? — предложила Ли Лин. — Это проще, чем кажется.

— Сомневаюсь, что у меня