РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— Уехал? — Саблин радуется. — Куда?

— На Енисей, на центральный склад, говорят, новые кирасы смотреть. Он, полковник и ещё разное начальство, — продолжает Каштенков. — Все укатили. Кроме Тарана. Этот на месте каждый день. Но ему не до тебя. Он сейчас бумагами занят.

«Слава Богу. Хорунжий не будет лишними расспросами и рапортами донимать, можно, пока сотник не вернётся, быть спокойным, хоть пару дней».

И он спрашивает у зама:

— А что за кирасы-то?

— Ну, новая модель… Те шлемы, что мы уже получили, вот к ним кирасы, это всё одна серия, — поясняет Саня и добавляет: — говорили, что кираса будет держать попадание двенадцати миллиметров с двух сотен метров.

— Да ладно!? — не верит Аким.

— Ну, как мне сказали, так и говорю, — объясняет зам.

— А во взводе как дела?

— Порядок, пять дней назад смотр провёл, — продолжает Каштенков. — Всех собрал на плацу, чтобы руководство в окошко видело, оружие, амуницию, броню перебирали… Технику выгнали… Всё, в общем, проверили. Урядникам рассказал все последние приказы по полку, сказал, чтобы довели до казаков, в общем порядок. Короткович приходил, вроде довольный был. — И тут он вспоминает. — А, да… Ещё народа набрал, у нас теперь недобор всего два человек.

— Молодняка насобирал? — интересуется Аким.

— Ну, а что делать, стариков к нам не дозовёшься. — И всё это Саня рассказал ему быстро, как будто на плацу отчитывался, и теперь хотел поговорить с товарищем о рейде и о привезённом мальчишке.

— Значит у тебя всё в порядке? — интересуется прапорщик.

— Да всё нормально, — уверяет его зам. — Подробности расскажешь?

— Ладно, — соглашается Саблин, — отвезёшь меня в госпиталь, по дороге расскажу.

— Отвезу, — сразу соглашается Каштенков. — А что, опять спина?

— Угу, — кивает Аким. — И ещё хочу парня проверить, справка для интерната нужна будет.

⠀⠀

Глава 10

Ещё не было пяти, а Пивоваровы его ждали в госпитале. Оба. И Розалия сразу обратилась к мальчику:

— Так… Вы, если я не ошибаюсь, Михаил?

— Чего? — не понял Мишка. Он озирался по сторонам. Для него прибывание в таком чистом месте с приглушенным светом, где нет окон, да ещё и в достаточно прохладном, судя по всему, в новинку. Люди в светлых одеждах, тишина… Он с интересом оглядывает всё вокруг.

— Вас зовут Михаил? Да? — она присаживается рядом с ним.

— Да… Миша меня зовут, — наконец понимает он.

— У вас классный нож, — Розалия прикасается к рукояти ножа. — Прапорщик сказал, что вас нужно полностью обследовать…

— Да меня уже… Меня обследовали врачи солдатские, — отвечает ей парень. — Недавно…

— Нужно провериться ещё раз, это же не больно… Не волнуйтесь.

— А кровь!? — вспомнил мальчик, и тут в его голосе послышались нотки страха.

— Ничего… Не умрёшь, — говорит ему Аким. — Иди с этой госпожой, она всё сделает. Я буду ждать тебя тут. — И он подтолкнул парня к Розалии…. — Давай. Это приказ. Выполняй.

— Я всё оплачу, — сказал Саблин Розалии.

— С этим разберёмся, — беспечно заметила женщина и увела мальчика в лабораторию, а мужчины поднялись в кабинет зав. отделением и там уже, без лишних глаз и ушей, начали разговор:

— Значит, наш родственник смог вам помочь?

— Помог — соглашался Аким. Вчера вечером они уже говорили об этом, и он не думал, что нужно всё ещё раз рассказывать, кроме самого главного. И именно на этом Саблин и акцентировал свой «доклад» этому странному доктору: — Только тела Глаза так и не нашли. Я не знаю, что сказать заказчику.

Артём Сергеевич заваривал чай и потихоньку расспрашивал его, как казалось Саблину, о всяких мелочах. Как вели себя моторы? Кто ему непосредственно помогал в том деле? Видел ли он сестру Розалии? Но среди этих простых вопросов попадались и такие, от которых Аким немного… Напрягался:

— Послушайте Аким, а как вы доложите о задании заказчику? Вы можете с ним связаться?

— Нет, — прапорщику приходилось врать. Ни о голых женщинах из далёких болот за Енисеем, ни о Панове из Туруханска, Саблин никому рассказывать не собирался. Он ведь обещал. — Буду ждать от него весточки.

Пивоваров ставит на столик стаканы с чаем:

— Ну, если нет другого способа выйти с ним на связь… Значит будем ждать… — И взяв свой стакан, вдруг спрашивает: — А что будете делать, если весточка от заказчика не придёт? — Прапорщик берёт свой стакан и думает, чтобы ответить, но ничего ему в голову не приходит. И зав. отделением продолжает: — Вы ведь как-то должны получить вознаграждение. Всё-таки большую работу сделали, разгромили крупную банду. Почти две недели по болотам болтались…

«Что ж тебе дался тот заказчик? Чего он тебе покоя не даёт?»

И опять Аким не знает, что ответить, он отпивает немного чая, очень даже неплохого, и наконец произносит:

— Найдёт, должен. Для него это важно, насколько я понял. Да и задаток я кое-какой получил.

А тут в кабинет пришла Розалия и сообщила:

— С мальчиком всё в порядке, им занимаются, — заверила она.

И вот из неё-то вопросы просто посыпались. Ночью она дежурила и забирать снаряжение на пирс с мужем не приезжала, и теперь, конечно, хотела услышать сама всё то, что Аким рассказал Пивоварову ночью, пока они разгружали машину. Она села даже не с Пивоваровым рядом, а на диванчик с прапорщиком, брала стакан мужа, пила из него чай и спрашивала, спрашивала…

Что было в дороге? Каких людей с собой он брал? Как его встретил майор Иванов? Как помог? И ещё много всяких других вопросов. Она хотела знать всё, причём даже то, что женщине должно быть не интересно. Например: как шёл бой? Сколько бандитов пришло с Глазом? И ещё куча других, никак не касающихся её вопросов.

«Какая же нудная баба! — прапорщик невольно сравнивал её со своей женой и думал, что в настырности и любопытстве Розалия Пивоварова вряд ли уступит его Настасье. А вот в дотошности и въедливости даже её и превзойдёт. — Ну, зачем тебе знать про привезённый мной пулемёт? Кстати, его нужно снять будет. Отвезти домой».

По возможности он отвечал ей односложно, но кое-где она переспрашивала, требуя от него развёрнутого, а иной раз и подробного ответа. И тогда он, хоть и коротко, рассказывал ей о том, что ей было интересно. Причём, как только она пришла, её муж почти всё время молчал и только слушал их. И Саблин уже не сомневался в их отношении…

«Розалия верховодит, а он — так…».

И только под конец, когда Аким уже допил свой остывший чай, и показательно отказался от второго стакана, намекая, что