РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— Розалия мой физиотерапевт, она делает мне уколы и массаж.

— А вы к ней прикасались?

— Нет, — тут он отвечает сухо. — Не помню такого.

— А её муж к вам прикасался?

— Ему то зачем? — не понимает Саблин. — Ну, разве что здоровался…

— То есть рукопожатия, и всё?

— И всё, — подтверждает прапорщик.

И тогда Александра снова переключается на Розалию:

— Как вы считаете, Пивоварова выделяет вас из всех других пациентов?

— Да откуда мне про то знать-то? Я же за нею не наблюдал, — отвечает ей Аким, но понимает… что немножечко врёт. Он, естественно, знает, что Розалия к нему очень внимательна. А ещё ему кажется, что эта девица понимает, что он немного лукавит. И оттого она нравится ему ещё меньше.

— Аким… — как-то странно звучит подобное, уж очень простое обращение к нему из уст девушки-подростка, он всё ещё к этому не привыкнет, как и к пронзительному взгляду её зелёных внимательных глаз. — А вот вы не замечали за Пивоваровой такое… Она не выказывала вам своего внимания при муже?

Странное это было чувство, но ему тут подумалось, что вот эта девчонка, которая на вид младше его старшей дочери… как будто знает Пивоваровых. Знает, что в последний раз Розалия села не рядом с мужем, а на маленький диван рядом с Акимом, и что в процессе разговора пару раз её нога касалась его ноги. Но всё равно ему было неудобно говорить о том, что Розалия и вправду вела себя странно. Но Аким нашёл в себе и силы, и нужные слова, он отвечает Александре:

— Да, казачки так себя не ведут. Мужей так на людях не позорят.

И тут, в первый раз за всю их беседу, Александра изобразила что-то напоминающее улыбку удовлетворения и кивнула головой, как будто с чем-то соглашаясь: ну, как я и предполагала.

И тут заговорил Панов:

— Прапорщик, думаете: что это за идиотские вопросы они мне задают? А вопросы как раз вполне правильные; вы поймите, это не наша прихоть, мы просто суммируем штрихи картины, собираем портрет этой семейки, подводим вас к тому, что вы и сами скорее всего подмечали, но на чём не заостряли своего внимания.

— И на чём же я не заострял внимания? — интересуется Аким. Честно говоря, ему кажется, что эти двое его недооценивают, он-то как раз всё время замечал за Пивоваровыми… странности.

А Панов ему объясняет:

— На том, что вас вербуют.

— Вербуют? — повторяет Аким. — Пивоваровы? А они кто? Северяне?

— Не совсем… — отвечает ему Олег. — Северянами мы, как правило, называем людей, что живут за Великим болотом, на берегу океана, а Пивоваровы… они скорее всего… островитяне. Нам ещё нужно выяснить, откуда они; скорее всего, с Новой земли, а может, и ещё откуда-то. Например, с Земли Франца-Иосифа. Слыхали про такую?

— ЗФИ. Конечно, слыхал, у меня в броне процессоры оттуда, — вспоминает Саблин.

— Абсолютно верно, и процессоры, и логики, и блоки памяти, а ещё они в разведке хороши. Подбирают себе людей, у них много своих и в армии, и в управляющих структурах, и в разведке, — и тут он добавляет неприятную для Саблина информацию: — И в командовании казачьих частей.

Аким не спорит с ним, не пытается что-то узнать, он просто молчит, а Панов вдруг спрашивает:

— Аким, а вы вот, к примеру, не удивлялись тому, что вы как-то быстро стали расти в звании? — Олег говорит это без всякого подсмысла. — Не замечали, что вам вдруг присвоено новое звание, возможно, которого вы не заслуживаете? Не было у вас таких ощущений?

Таких ощущений? Нет… Он, что, зря столько лет лямку тянул? Нет, у Акима таких ощущений не было. Служил он без нареканий, у него были благодарности от командования и награды. Ну, может, звание прапорщика он получил чуть раньше заслуженного. А урядника?

«Да нет… Урядника дали честно».

И в новую сотню его назначили сразу командиром первого взвода, а, между прочим, в некоторых сотнях командиры первых взводов две звезды, то есть погоны хорунжего носят. Да, ему дали первый взвод, хотя в полку были люди и поопытнее, позаслуженнее. Странно, конечно. Но тут, скорее всего, это потому, что комполка к нему хорошо относится.

А вот школу младших офицеров он закончил легко, как-то походя, даже и усилий не прилагал, и с экзаменами у него проблем не было, что называется, совсем, оно само всё сложилось. Хотя другим казакам так просто экзамены не давались. Ну…

И раньше он думал, что с этим ему как-то помог Савченко… Олежек. Лепший дружок семейства Пивоваровых. Не зря же они о нём так переживают. И показалось тут Акиму, что всё происходящее с ним в последнее время стало поворачиваться к нему с такой стороны, с какой он раньше, до этой встречи, и взглянуть не мог. Пока он всё обдумывал, Панов и Александра подчёркнуто молчали. Аким насколько уж своими мыслями был занят, но на это внимание всё-таки обратил:

«Как хорошо молчат! Смотреть любо-дорого… Дружные, словно не один призыв в одном взводе вытянули».

И наконец он берёт чашку с давно остывшим чаем и делает глоток. Чай у бабки дрянь. Ясное дело, переварен из-за экономии. Стал терпким, и это перебивало весь вкус. Да и не надеялся Саблин, что бедная старушка сможет соперничать с его Настей в умении готовить. И лишь поставив чашку на стол, Аким интересуется:

— Значит, всё это… — он не стал упоминать свою военную карьеру. — Устроили… организовали мне Пивоваровы?

— Не исключено, — отвечает ему Панов. — Имейте в виду, прапорщик, это всё только наши догадки.

«Догадки! В том-то и дело, что догадки, — Саблину не хотелось верить, и не столько в то, что это Артемий и Розалия устроили ему звезду на погоны, это-то Бог с ним, а в то, что руководство полка, в том числе и многоумный есаул Маленков, не разглядело эту семейку. — Что же, начальник особого отдела полка не видит, что в станице творится? У него под носом».

И вот об этом он у Панова и спрашивает:

— А что, никто из полка не знает, что эти… Пивоваровы с севера?

— Все в полку знают, что Пивоваровы с севера, — заявляет ему Олег. — Две трети врачей в госпиталях на всём побережье болота — это северяне. Северные сюда едут за хорошей зарплатой. Всех проверить — это очень серьёзное дело. Ваш отдел безопасности полка просто не потянет такой массив работы. У вас в станице элементарно нет ресурсов для этого.

Нет, Саблин в это не верит. Маленков, он человек