РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

И дальше всё шло как обычно. Сколько топлива нужно, чтобы доехать до Енисея, сколько провизии, брать ли с собой боекомплект по уставу или только минимум, или всё выдадут на месте? Кто будет оплачивать топливо в дороге, казна Второго полка или уже казана сводного Тридцать седьмого полка? И таких вопросов были десятки. И просидели командиры в совещательной комнате три часа, прежде чем все вопросы были утрясены.

Если люди, когда шли в полк, ждали информацию с волнением, то выходили с совещания уже относительно спокойные. Больше волноваться смысла не было, теперь пора за дело браться. А в здании полка уже почти все казаки шестой сотни собрались. Ещё часть на улице, там же и жёны казаков. Как без них? Их в штаб никогда не пускали, так они у крыльца кучковались. И первый вопрос к начальству у людей, конечно, такой:

— Ну что, командиры, призыв?

— Призыв, призыв, — отвечали своим подчинённым начальники. И это была хорошая новость для всех рядовых. Внеочередной, досрочный призыв и оплачивался лучше, и отпуск после него был подольше.

И тогда следовал другой вопрос:

— На какой участок? — люди имели в виду длинный китайский фронт.

И вот тут уже ждал казаков сюрприз: начальники, не без удовольствия, сообщали им:

— За море пойдём, с кляксами воевать.

— С кляксами?! За море? — удивлялся народ. И было чему, никто ещё из их поколения не воевал с этими людьми. А может, уже и не совсем людьми.

И, конечно же, тут главной фигурой стал подсотник Шульга. Сразу у всех появились вопросы к нему: а что они, хорошие бойцы? А правда, что они все переделанные? Ноги у них, говорят, коленками назад, так ли? Живучи? Сильны? Умны? Люди собрались вокруг подсотенного, чтобы послушать, и Сашка встал… Ему всё всегда любопытно — человек он такой.

Акиму тоже было интересно, но теперь ему нужно было быстрее своих мехводов найти, отдать им распоряжения, собрать людей, начать уже грузиться, а ещё забрать одну машину в третьей сотне, опять же идти в гараж третьей сотни за водителем, забрать одну машину, причём смотреть, чтобы старьё не подсунули, в общем, дел по горло, было им не до рассказов боевого деда. Но Саня уже спрашивает у Шульги:

— Товарищ подсотенный, отчего же прозывают их кляксами?

Даже Саблин остановился, и ему было интересно, откуда у канадцев прозвище такое. Дед Андрон Сашке и отвечает:

— Так знак у них на броне такой… Непонятный. Справа полоса красная, слева такая же, а посерёдке толстая полоса белая, а на той полосе снова же красная такая лапа трёхпалая, когтями вверх, только размазана она, как клякса какая, может, потому…

Ну вот, и прояснилось всё.

— Саш, пошли, — говорит Саблин, и они уходят в гаражи.

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

Он хотел познакомиться с новыми людьми, набранными Каштенковым в его отсутствие, — вот и познакомился. Только не на стрельбах и не на сборах, а уже при погрузке снаряжения и оружия. Людей подняли, они являлись уже с бронёй и личным оружием. Везли собранные жёнами баулы с домашней едой.

Аким и Саня проверяли всё, открывали ящики с доспехами, весь ли комплект в наличии, оружие проверяли. Никто из казаков за это не обижался — всё по уставу. Потом отделениями отправляли людей на погрузку. И всё нужно было контролировать. Не дай Бог забудешь что. Потом в походе хватишься, а где брать, к примеру, те же запасные баллоны для хладогена? Будешь по соседям ходить — побираться. И так со всем.

Тут появился и водитель из третьей сотни по фамилии Хавронский, невысокий и щуплый казак с большими руками. Единственный из третьей сотни, кто согласился пойти в призыв с чужою частью.

— Товарищ прапорщик, прибыл в ваше распоряжение, — доложил он. — Куда машину подать?

— К шестому складу, — отвечает Саблин. У него планшет в руке, там списки имущества взвода. Ничего нельзя забыть, ничего нельзя пропустить; и он обращается к Коблякову: — Толя, ты бери трёх людей, пусть пулемётчики и гранатомётчики тебе помогают, и давайте к оружейным складам. Всё тяжёлое оружие в эту машину, боекомплект к нему туда же, а потом к третьим воротам — заберёшь наш сухпай и воду.

— Пусть аккумуляторы тоже туда же грузит, — предлагает Саня.

Но Аким, подумав, не соглашается:

— Нет, это в нашу.

— У нас до бортов всего будет, — замечает зам, — а ещё медпакеты.

— Медпакеты я думал в БТР положить.

Тут приходит Таран:

— Ну, что у вас?

— Всё в порядке, товарищ хорунжий, грузимся, — за Саблина докладывает Каштенков.

— Явились все?

— Согласно списку.

— Добро, — Таран уходит.

Сашка тоже грузит медпакеты. А Саблин остаётся подписывать бумаги с начальником склада. Хорошо, что перекусить успел перед тем, как из дому выйти, время уже шло к десяти часам. Уже припекать начинало.

Пока уложили броню и оружие, вернулся зам и доложил:

— Так медпакеты в БТР не влезут.

— Как не влезут? — не понимает прапорщик.

— Да они — мехвод и оператор орудия, набросали туда ящиков со снарядами, топлива десять канистр. Своего барахла ещё у них… Мехвод говорит: медпакеты если только на броню.

— Он дурной, что ли? — Аким удивляется: дорогущие медпакеты под солнце и пыль бросить?

— Я ему так и сказал, а он мне: снаряды и топливо на броне возить уставом запрещено.

А Акиму нужно хладоген считать, ящики сложены, люди ждут, чтобы грузить начинать, а он уже один раз сбился, нужно пересчитывать по новой.

— Саня, разберись с медпакетами.

— Есть, — откликается зам.

И при этом ещё жена уже третье сообщение присылает: «Ну ты поесть-то придёшь? Ты вообще домой заглянешь?».

«Вот бестолковая женщина, как я домой не загляну, если у меня и броня, и оружие дома?».

Кое-как просчитал, тут пришли Короткович и Шульга.

— Как у вас дела, товарищ прапорщик?

— Всё в порядке, товарищ сотник.

— А как настрой во взводе? — интересуется дед Андрон. — Что люди говорят о командировке?

— Люди? — Аким вспоминает разговоры подчинённых. — Так многим интересно. Море глянуть, север. Не был там никто из наших.

— Это да; а у тебя, прапорщик, я так список глянул, молодых-то немало, — замечает подсотенный Шульга.

— Так точно, у половины взвода один или два призыва. А два человека только с учебки, — отвечает Саблин.

— О-о…