Отверженная Всадница - Керри Лоу

Когда она ступила в ванну, то увидела шрам на своей голени, тот самый, который она получила в гнездовье, когда украла Инелль. Среди Всадниц этот шрам считался знаком отличия. Здесь он ни для кого ничего не значил. Она отбросила эту мысль.

Погружение в горячую воду было восхитительным. Она легла на спину и уставилась на стропила и трубы у себя над головой. Она снова была в нормальном доме. Она представила, как последние два года смываются с неё в воду в ванне, и погрузилась под воду, наблюдая, как из носа поднимаются пузырьки.

Перед её мысленным взором всплыло лицо Эйми, потерявшей сознание, с окровавленной шеей. Элька, задыхаясь, вынырнула из воды.

— Нет, всё будет хорошо, — сказала она себе.

Всю обратную дорогу небо было чистым, за ней не гнались драконы. Эйми не сдавалась, но что она могла поделать? Элька вернулась к своей семье. Она была в безопасности. Здесь Эйми была никем.

Она кивнула, успокаивая себя, но удовольствие от купания было испорчено, поэтому она вылезла из ванны и прошлепала мокрыми ногами по коридору в свою спальню. В первые несколько месяцев в Антейлле она мечтала только о том, чтобы снова оказаться здесь, в своей комнате. Войдя внутрь, Элька ждала, что почувствует радость. Радости не последовало.

Она огляделась и увидела, что всё вокруг покрыто пылью, а окна затянуты паутиной. Очевидно, слугам было приказано не утруждать себя уборкой в этой комнате. Она почувствовала присутствие Инелль в своём сознании, беспокойную и обеспокоенную, и услышала скрежет когтей по плитке прямо у себя над головой. Она послала ей волну утешения и пообещала, что завтра найдет для неё место получше.

— После хорошей уборки ты снова почувствуешь себя моей, — сказала она комнате.

Сбросив полотенце, она встала обнажённой перед большим шкафом, по которому так скучала. Она распахнула дверцы, и оттуда вывалились брюки, платья, рубашки, жилеты и шарфы, свалившись кучей у её ног. Даже без них шкаф был по-прежнему полон. Элька и забыла, что у неё было так много одежды. Но теперь она могла выбирать любую из них, когда хотела, и сочетать любые цвета, которые ей нравились. Больше ничего чёрного.

Сначала ей пришлось заново перевязать рёбра, и она не хотела, чтобы Торсген узнал о её травме, потому что он стал бы задавать вопросы. Так что слуг не было. Вместо этого Элька разорвала одну из своих старых рубашек и туго обмотала её вокруг себя. Потом ей понадобилась одежда. Но, оказавшись перед сотней вариантов, она так и не смогла определиться, что же ей надеть. Из свертка, лежавшего у её ног, она выбрала зелёную рубашку с ярким рисунком в виде листьев и пару тёмно-серых брюк, украшенных цветами того же цвета. На ноги она надела желтые шёлковые тапочки. Посмотрев на себя в зеркало, она пожала плечами. Она никак не могла вспомнить, как ей удавалось сочетать такие противоречивые цвета и узоры, которые она носила раньше.

— У меня просто нет практики, — сказала она себе.

Спускаясь в столовую, она провела рукой по перилам, пытаясь снова стать той Элькой, какой была до отъезда. В столовой стол был накрыт на троих, мягкий свет газовых фонарей мерцал на граненых хрустальных бокалах. Мгновение спустя появился Торсген, за ним по пятам следовал Франнак. Её старший брат занял место во главе стола, Франнак сел по правую руку от него. Торсген ногой отодвинул стул, стоявший слева от него.

— Давай, — сказал он Эльке.

Она заняла место, которое всегда мечтала занять. Слуги подали простой ужин из холодного фазана — любимого блюда Торсгена — со свежим хлебом, пикантными пирогами и чатни из квапских ягод. Всё это Элька любила и по чему скучала. Наполняя свою тарелку, она слушала, как Торсген рассказывает ей о семейном деле Хаггаур за последние два года. Он посоветовал ей найти время, чтобы встретиться с Деллагой в ближайшее время. Это была та самая молодая женщина, которая вела их бухгалтерию и с которой Эльке раньше почти не разрешалось разговаривать.

Франнак рассказал ей обо всех сложных деталях машин, которые они с Милой строили. Элька не поняла и половины из того, что он сказал, но улыбнулась, потому что знала, как сильно Франнаку нравится то, что он делает.

Ни один из её братьев не спрашивал о том, как она училась в Киерелле, или о том, как она стала Всадницей. Но это было нормально, потому что Элька не хотела об этом говорить.

— Я так понимаю, — Элька обвела рукой зал и всех троих, — что теперь у меня есть место в Рагеле?

Торсген отхлебнул джина и кивнул.

— Ты это заслужила.

Она сделала это. Она заслужила свое место, и теперь ей будут оказывать все подобающее Хаггаур уважение. Она ждала, что почувствует что-то. Возможно, в животе у неё запорхал целый калейдоскоп бабочек. Но если они там и были, то остались неподвижными. Вероятно, она просто слишком устала, чтобы воспринимать это событие прямо сейчас.

— Где браслет? — спросила она с набитым пирогом ртом.

— В безопасности, — ответил Торсген.

— Как мы будем использовать его для создания бесконечных рабочих? — спросила Элька. 'Нам нужен способ заставить браслет работать, не прибегая к сотням искр.

— Бесконечные рабочие? — Торсген приподнял бровь.

Элька кивнула.

— Так они и должны называться.

— Хорошо, — Торсген наклонил свой бокал в её сторону и выпил. — И не беспокойся насчёт браслета. Франнак уже работает над решением этой проблемы.

Франнак бросил взгляд на их старшего брата, и Торсген прищурился. Если бы Элька не была такой уставшей, она, возможно, придала бы этому большее значение, чем на самом деле.

Торсген поднял бутылку джина, чтобы налить ей, но Элька быстро прикрыла свой бокал рукой. Она не пила спиртного с тех пор, как уехала из Таумерга, и после одного бокала вина, который уже выпила, почувствовала, что теряет контроль над Инелль. Из-за этого она чувствовала себя менее близкой к своему дракону, и ей это не нравилось.

— Я думал, мы празднуем, — Торсген наклонил бутылку в её сторону.

— Я устала. Ещё немного, и я засну, — солгала Элька. Она не хотела объяснять Торсгену о своей связи с Инелль.

Торсген откинулся на спинку стула, держа в руке стакан с джином. Шторы за его спиной были раздвинуты, и оранжевое зарево города окружало его ореолом.

— Я рад,