Лунный свет среди деревьев 2 - Екатерина Александровна Боброва
И он смущенно потер лоб, раздумывая о том, не был ли тот поцелуй уловкой, как и вино…
– Следующий раз, я тебя к ней одного не отпущу, – недовольно пообещал страж.
Тяньцзи хмыкнул – Вей порой напоминал заботливую нянюшку – и потянулся к докладу. Вот еще одна проблема. Кто-то убрал сообщницу. Плохой признак.
Дознаватели ночью даже засаду устроили – похвальная бдительность. Но подозреваемого упустили, лишь подтвердив догадку, что убийца – высокий, сильный мужчина. А таких во дворце несколько сотен.
Вот и решение: в первую очередь Тяньцзи обязан защитить Линь Юэ. А чувства… Его сердце навсегда принадлежит маленькой принцессе, даже если она об этом не догадывается. Однако он не станет спешить с браком, сначала обсудит все с девушкой. А пока…
Он сел за стол, разложил бумагу. Слова сами легли на лист.
Узкий длинный конверт. Его личная печать.
Подумалось, что нефритовый гребень станет отличным подарком. Надо будет приобрести в городе.
– Отнеси ее высочеству Линь Юэ и передай лично в руки, – попросил он стража.
– Ты говорил, он все забудет?! – шипела я, едва сдерживаясь, чтобы не орать. Служанки за хлипкой стеной – отличный повод держать себя в руках, если не хочешь, чтобы разговор завтра был известен всему дворцу.
Буквы письма прыгали перед глазами, и мне не хватало духа прочесть его до конца, но и первых строк было достаточно, чтобы понять – князь помнит наш романтико—детективный вечер до мельчайших подробностей. И пребывает в некотором недоумении, если не сказать шоке. Но не сказать – для такого его сиятельство был хорошо воспитан, однако напряжение явственно читалось между строк…
Хорошо, хоть ультиматум не ставит: «завтра свадьба». Впрочем, он его и после поставить может, а пока переживает о моем здоровье, настойчиво рекомендует никуда не ходить – как будто дома не могут отравить или убийцу подослать, ну и мягко надеется на скорую встречу.
– Если бы ты его не поцеловала, бояться было бы нечего, – сварливым шепотом напомнил Ло. – И я говорил – девять, а вы на трех пиалах остановились. Конечно, этого было мало, чтобы лишить его памяти. Хотя… эффект с поцелуем. Никогда о таком не слышал. Подчинение, если подумать, вполне себе отличный результат. Если в будущем нам понадобится помощь князя…
– Никогда! – замотала я головой.
Не буду я больше целовать Тяньцзи. Духу-то что… Это не его замуж выдадут или в монастырь сошлют за непотребное поведение. А князь не тот человек, кто пожмет плечами и скажет: «Было и было. Забыли». Он же потребует взять ответственность, к которой я не готова.
А если думать обо мне начнет? Или решит: наши чувства взаимны?!
Зашипев, я запустила пальцы в волосы, дернула с силой.
– Что мне делать?! – простонала, кладя голову на столик и звучно ударяясь лбом о лакированную поверхность. Раздавшийся звук подтвердил – мозгов не хватает.
Никогда больше не буду пить. Тем более небесную амброзию. Она же контроля лишает, вытаскивая из глубин сознания такое… Сиятельство, считай, легко отделался. У меня на него такие планы вчера были…
Содрогнувшись, я представила последствия собственной аморальности. Как же повезло, что Тяньцзи вызвали дознаватели… Впрочем, братец не дал бы нам разгуляться, однако позора было бы…
– Ты как маленькая, – насмешливо хмыкнул дух. – Пиши извинения. Скажи, что всему виной его рассказ – расчувствовалась. Вино ударило в голову. Так получилось… Перебрала случайно. Слабость у тебя к спиртному. И тебе очень жаль. За все. Можешь написать, что представляла на его месте брата.
Я скорчила грустную гримасу. Поцелуй был вовсе не братский.
Кого я пытаюсь обмануть?
Тяньцзи меня тоже обнимал не как сестру…
Вот почему у меня такое чувство, что под нарочитой холодностью князя прячется жаркое пламя? И мне до мурашек хочется его разбудить… Попробовать его ледяное сиятельство на вкус, вывести из себя, вынудить показать истинное лицо.
А потом влить девять пиал амброзии и заставить все забыть. Идеальный план…
Ло прав, письмо – единственный вариант. Вряд ли у меня получится убедительно врать, глядя князю в лицо. И я со вздохом достала лист бумаги, а Ло потянулся растереть тушь. День обещал быть сложным, ибо письмо с извинениями – не сутры для переписывания.
– Промазала! – Ло с азартом уклонился от очередного, пущенного мною комка бумаги.
Пол комнаты уже покрывал с десяток отвергнутых экземпляров, а я все не могла найти тот самый тон: не слишком холодный, но и не теплый. Официально—вежливый, но без надменности и с ноткой искреннего раскаяния.
Повезло, у Ань сегодня с утра собранием придворных дам. Да-да, такие здесь тоже проводят. С чаепитием и обсуждением высоких проблем двора. Так что я была предоставлена себе и решала собственные проблемы, которые сама же и создала.
Ну почему из всех придворных я поцеловала именно его?!
– Ваше высочество, вас вызывает вдовствующая императрица, – от волнения глотая слова, выпалила Жосян, вбегая в павильон.
– Иди, – отпустил меня Ло, добавив: – Сам напишу.
Я состроила страшные глаза, но когда это останавливало братца.
– Проверить оставь, – потребовала, удаляясь к бабушке.
– Вам сюда, – меня настойчиво потянули за полупрозрачную ширму, с вышитыми на ней цветами лотоса.
Подали чай, и служанка налила в пиалу желтый напиток, едва заметно пахнущий высушенной травой.
Я бросила на нее вопросительный взгляд – стул за ширмой был один, но женщина недовольно мотнула головой. Как всегда – догадайся сама. Ненавижу местный этикет полутонов и намеков.
В зале послышались голоса, и после взаимных раскланиваний и приветствий за столик перед ширмой уселись двое: императрица и незнакомый мне молодой человек. Впрочем… Я напрягла память. Этот надменный голос сейчас был приправлен медом, но я помнила его другим: визгливо—истеричным, швыряющим обидные слова. Хотя тогда юноша не только словами швырялся… Так вот кого бабушка выбрала мне в мужья… Н-да. Опрометчиво. Он точно не переживет первую брачную ночь.
Служанка молча подала исписанный лист бумаги с биографией – бабушка подготовилась – и портрет. Я вгляделась в рисунок. Да, эти глаза накрепко въелись в память. Сложно забыть того, кто пытался убить и кому я помешала из-за «запаха бедноты».
А он, оказывается, единственный сын министра. Баловали, небось, вот и вырос скотиной.
Дальше я попросила у служанки лист, чернила и набросала короткую записку.
«В прошлой жизни этот недостойный человек меня смертельно оскорбил. Вряд ли наша совместная жизнь будет гармонична и одобрена Небесами. Прошу передайте ему, что запах бедности на самом деле – это запах его дурного характера».
Шелест разворачиваемой записки, глубокомысленное «хм» и испуганное от моего
