Дочь врага - Мелисса Поутт

Каково будет Фрейе, маме и Перси, когда кланы станут сражаться за лидерство и, возможно, распадутся? Увижу ли я их когда-нибудь?

И Лиам – разве он не заслуживает объяснений, почему я исчезла? Почему не отправляюсь домой? Пусть ему отдали мою руку без моего разрешения, но он в первую очередь был моим другом, и я представляла, как буду с ним жить. Как-то неправильно просто забыть его и надеяться, что он поступит так же.

– Эй. – Тристан поднимает голову, с беспокойством приоткрывая глаза. От его синяков остались только легкие тени. Он невероятно мил – с щетиной на подбородке и светло-каштановыми волнами, обрамляющими лицо. – О чем задумалась?

– Я думаю о нас, – тяжело вздыхаю я, – и о цене этих отношений.

Он задумчиво проводит теплой рукой по моей спине.

– Ну не знаю, как у вас там в Ханук, но в Кингсленде женитьба бесплатна. Она не будет нам ничего стоить.

Я издаю стон и тычу его в бок. Он вскрикивает и отодвигается. Но мои мысли слишком тяжелы для игривого настроения. Я снова укладываюсь рядом с ним.

– Знаешь… раз я решила остаться здесь, дома меня заклеймят предательницей – если когда-нибудь узнают.

– Ты не предательница.

У меня закрываются глаза. Кланы воспримут это иначе. И мой выбор может стоить мне жизни, если они найдут способ предать меня правосудию.

– Ты не предательница, – повторяет Тристан, но тверже.

Может, я бы не чувствовала себя ею, если бы могла больше сделать для кланов. Я приподнимаюсь на локте, но говорю не сразу.

– А ты… не думал, что правосудие против моего отца может заставить кланы отбросить распри и объединиться против вас? Тогда все, чего я пытаюсь добиться, оставшись здесь, будет впустую.

– Да, – мягко говорит Тристан и делает глубокий вдох. – Поэтому я собираюсь попросить городской совет проявить больше терпения. Пока. Хотя… это может быть сложно, ведь я сам просил обратного, и наше руководство кипит и бурлит.

Я распахиваю глаза.

– Ты собирался… Тристан, ты говоришь, что…

– Я не отказываюсь от правосудия. Я всегда буду на него надеяться. Но если ты права и разрыв твоей помолвки нанесет серьезный урон Сарафу и приведет к… В общем, я думаю, мудро будет подождать и посмотреть, что случится.

Он впервые дает мне хотя бы тень надежды, что в будущем нас не ждет месть против моего отца.

– Даже выразить не могу, сколько это для меня значит. Я знаю, ты не хотел мира…

– Я всегда хотел мира. – Я отстраняюсь, и он отводит прядь волос с моей щеки, увидев изумление на моем лице. – У нас просто были разные мысли о том, как его достичь.

Но он послушал меня – и сколько жизней это теперь спасет?

– Тогда я знаю, чем хочу заняться, пока я здесь. В смысле, помимо очевидного – перенимать по крупицам все что могу от доктора Хэншо.

Тристан улыбается.

– Доктор Бэнкс. Мне нравится.

Меня пробивает приятной дрожью оттого, что он назвал меня своей фамилией.

– Мне тоже. – Очень нравится. Я трясу головой, пытаясь вернуться к мысли. – Я хочу помочь тебе стать мэром.

Энола была права: избрать должны Тристана. Больше никто не проявит такого терпения по поводу войны. Мне нужно обсудить с ней, что еще я могу сделать.

У Тристана падает челюсть.

– Не уверен, что я этого хочу.

– Это важная работа. Но ты сможешь, Тристан. – Ты должен. – Ты благоразумен. Ты слушаешь людей, и люди слушают тебя. Заметил, как они притихли, когда ты говорил на похоронах? Тебя уважают.

У меня в животе начинает собираться тепло, а потом в нем что-то очень приятно ухает вниз. Я смотрю Тристану в глаза, превратившиеся в зеленые озера.

– Мне нравится слышать, как ты говоришь обо мне.

Его рука снова обнимает меня.

Я затихаю, захваченная всей гаммой ощущений.

– Я могу делать так чаще, если тебе нравится.

Мой взгляд падает на его губы.

Тристан стонет и запрокидывает голову.

– Это все очень не вовремя, но я лучше тебя предупрежу, прежде чем здесь появятся люди: у меня сегодня утром встреча с элитной гвардией. Возможно, в любую минуту. Здесь, в оперативном штабе.

– О.

Я обмякаю в его руках. Теперь, когда мы уже точно не враги, я хотела побыть с ним наедине. Узнать друг друга получше – по-настоящему.

Он прижимается губами к моей щеке, а потом бормочет, не отрываясь от моей кожи:

– Серьезно, Ис. Ты меня убиваешь. Еще две секунды, и я запираю дом.

Еще никто не называл меня Ис. Мне нравится.

– Когда ты закончишь?

– Вероятно, это на весь день. А вечером будет встреча с городским советом. – Он морщится. – Прости.

– Ничего, – говорю я, очень стараясь, чтобы так и было. – Может, я пойду в больницу и буду умолять доктора Хэншо позволить мне за ним походить. – Я делаю паузу. – Вообще-то, для этого мне нужна Энола, но… я разозлилась на нее, когда услышала про вашу поездку в Ханук.

– Уверен, она уже обо всем забыла.

Ну, не знаю. От мысли, что она еще расстраивается, меня немного подташнивает.

Тристан посылает мне воспоминание, как добраться до дома Энолы, а потом целует в лоб. Я прижимаюсь к нему, не желая, чтобы поцелуй заканчивался. Его губы скользят ниже и ниже, замирая у меня на щеке. Я сжимаю пальцы в его волосах.

– Или я могу опоздать на свои встречи и отвести тебя к Эноле сам. – Он опускает голову, и теперь поцелуи ложатся на нежную кожу моего горла.

Я вздыхаю и поднимаю голову, чтобы ему было удобнее. Тристан покусывает мои губы, и по всему телу бегут мурашки, заставляя голову кружиться, зрение мутиться, а меня – отчаянно желать большего. Прикосновение Тристана опьяняет намного сильнее, когда он находится у меня в голове.

– Но тогда люди будут… – я ненадолго теряю ход мысли, когда он целует меня в губы как положено. – Будут винить меня в том, что я отвлекаю тебя от работы.

Работы, которая может стоить моему народу жизни, если он ее потеряет. Я неохотно сползаю с кушетки и поправляю одежду.

Взгляд Тристана настолько пылкий, что я вот-вот превращусь в пламенный шар.

– Нам нужно… Ах. – Мой мозг думает с трудом. – Идти. – Это не совсем то слово.

Тристан смотрит на меня с прежней пронзительной твердостью, которую я не могу прочитать. Его не