Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

Охранники были слишком напуганы, чтобы перечить. Они оттащили Котаро с пути, а Ишинори произнес короткую молитву. После волы вновь тронули телеги с места.

И остановились.

– О боги! – заголосил Тоцуги Мамия, не выдержав напряжения. – О боги! О боги!

Сатору тоже забормотал молитву, а Таданобу первым почувствовал, что должно вот-вот произойти.

– Камнепад! – воскликнул он. И будто повинуясь его словам, земля задрожала сильнее, Хаято услышал нарастающий гул, скрежет и грохот над головой и все, что успел сделать, это кинуться на Ишинори и повалить, закрывая собой…

Когда он снова смог мыслить и чувствовать, темнота, пришедшая вслед за болью в спине и затылке, отступила. Хаято лежал на земле в одиночестве. Не было ни обоза, ни людей.

Не было Ишинори.

Хаято порывисто вскочил, наплевав на головокружение, и огляделся.

Никого…

Как такое могло произойти? Он потерял сознание, но чтобы за это время увели повозки – уже перебор. Тогда что же это? Хаято потер виски, с силой провел ладонями по лицу и решительно двинулся вперед. Иного пути все равно не было, ведь проклятый туман сжирал дорогу за их спинами, не позволяя вернуться. А вот впереди – там просто обязаны быть ответы на все вопросы.

Хаято зашагал в пустоту, и она еще не знала, с каким упрямцем вздумала бороться.

Глава 16. Колокольчик в тумане

Ишинори приходил в себя медленно. Болела голова, и тело отзывалось ломотой. Он помнил ужасающий грохот срывающихся со склонов камней, чьи-то крики, голос Хаято. А после навалилась тяжесть, и Ишинори упал.

Дальше все кануло в темноту.

Он попробовал пошевелиться и открыть глаза, но веки слиплись, кажется, от натекшей крови, а руки были тяжелыми и не хотели подчиняться. Ишинори умел исцелять легкие раны особой техникой медитации рэйки, но сейчас не мог даже сесть ровно, не то что сосредоточиться и отрешиться от всего. Единственное, что пока ясно ощущал – он не один, рядом есть люди, и все они находятся не в ущелье, а в каком-то другом месте. Чувствовал давление и холод. Он под землей?

Ишинори снова пошевелился и услышал скрип, который сам же и издал. То, на чем он лежал, качалось под ним, и Ишинори наконец полностью очнулся.

– Не шуми, – услышал тихий женский голос.

– Где мы? – так же тихо спросил он, но не дождался ответа.

Впрочем, вскоре и сам смог оглядеться: узкую дорогу меж скал сменила сырая пещера, освещенная закрепленными на стенах факелами. С потолка свисали цепи, удерживающие в воздухе клетки с прочными бамбуковыми прутьями, в одну из них угодил и он. Это не было преградой для талисманов, но почти сразу Ишинори понял, что его силы скованы!

Тогда он обратил внимание на соседнюю клетку с плененной молодой мико, служительницей храма. Чуть дальше в похожих клетках без сознания томились старший и средний братья Тоцуги и пара ронинов. Все они были покрыты кровью и пылью после камнепада, но точно живы.

– Где Хаято? – Ишинори прижался к прутьям, пытаясь охватить взглядом все пространство. – Где он?

Знакомой фигуры с нелепо остриженными волосами видно не было: ни в клетках, ни где-то еще. Хаято и Таданобу пропали.

– Я же сказала, не шуми.

Ишинори повернулся к мико. Ее лицо пряталось в тени, на виду были только ярко-красные хакама и рукава белого кимоно, по которым он и определил ее принадлежность к храмовым прислужницам.

– Почему? Почему нельзя шуметь?

– Тех, кто ведет себя необдуманно, забирают, и больше они не возвращаются. Как думаешь, почему?

– Хаято забрали? – испугался Ишинори.

– Нет, я не видела его среди тех, кто появился недавно.

– А… – Ишинори запнулся, сообразив, каким глупым был. – Ты знаешь, о ком я спрашиваю.

– Верно, – кивнула мико и приподнялась, чтобы он мог рассмотреть ее. – Здравствуйте, Ишинори-сама.

– Канна.

– Мое имя Сэй, – поправила она.

Ишинори смотрел в ее лицо, и в нем все дрожало от страха и гнева. Именно женщину перед ним он искал, чтобы убить, а она искала его, чтобы разрушить его жизнь. Темные глаза не выражали никаких чувств, если она еще была на них способна, ведь настоящие куноичи теряют этот дар, проходя суровую подготовку едва ли не с младенчества.

Ишинори думал, что уже ненавидит ее за то, что вторглась в их уютный мирок на Канашияме, но сейчас с трепетом и ужасом видел в Сэй себя. Настороженная, холодная, оценивающая, скрывающая эмоции. Прямо как он.

– Твой наниматель…

– Фудзимикё[46].

Ишинори крепче впился пальцами в прутья, так, что стало больно.

– Ты выполнила задание? – спросил он, уже не боясь ответа. Наверное, устал это делать.

– Нет, – Сэй немного повысила голос и замолчала на какое-то время. Ишинори не слышал иных звуков, кроме редких капель, срывающихся с потолка где-то в темноте.

– Мне не хватало доказательств, – наконец продолжила она. – И все же ты тот самый.

– Верно. Они ищут меня, – согласился Ишинори. Наверное, слишком много думал об этом в последнее время, потому что вместо отупляющего ужаса, которого ждал, ощутил лишь удовлетворение – он был прав в своих догадках. Служанка Лин Юй по имени Канна из поместья Окамото Такаюки действительно куноичи, посланная за ним. Она же заговорила с Хаято на празднике в деревне Хара в конце лета.

– Почему ты до сих пор не передала эти сведения в Фудзимикё?

– Наш клан не терпит торопливости и небрежности в работе, – гордо ответила Сэй.

– И это вся причина?

Теперь она молчала дольше. Свет от факелов подкрашивал красно-рыжим половину ее лица, будто она одновременно и человек, и демон. Должно быть, подумалось Ишинори, Сэй младше, чем ему показалось сначала. Усталость, пыль и голод оставили на ней свой след.

И вот Сэй снова заговорила:

– Не вся.

– Тогда…

– Достаточно того, что я не доложила о тебе в Фудзимикё, – ее голос звучал непреклонно. Но Ишинори было не достаточно. Он хотел знать все.

– Но почему тогда ты здесь? Что произошло?

– Наверное, о моих… сомнениях догадались. Поступило новое задание: узнать, куда исчезают люди, зайдя в ущелье Айсё. Все, что от меня требовалось, это разведка и сбор сведений.

– Но ты попалась.

Она молчала, и Ишинори решил, что его догадка верна, поэтому сказал с не меньшей безжалостностью, чем куноичи перед ним:

– Тебя отправили сюда на смерть. Синоби, допустивший сомнения, больше не нужен. Более того, он опасен. Ты не должна была выйти из ущелья никогда.

– Ты тоже, – криво усмехнулась