Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

Ишинори, на мгновение почувствовавший, что снова держит все под контролем, содрогнулся.

– Нет. Я спасу Хаято.

– Его здесь даже нет. Как думаешь, стоит ли тащить мертвеца вместе с живыми? Уверена, снаружи есть, кому им закусить…

– Заткнись!

Цепь над головой заскрипела, и не успел Ишинори осознать, как глупо поступил, в пещере стало заметно светлее. Неся свечу, из скрытого во мраке прохода появился человек. Ишинори всматривался в него, несмотря на резь в глазах, но не узнавал. Это был незнакомый ему мужчина лет сорока в каригину с темно-синим верхним кимоно с золотистыми узорами и серыми шелковыми сашинуки. Ишинори почувствовал в нем оммёдзи, однако радоваться раньше времени не стал. В памяти вовремя всплыли слова экитё об оммёдзи, который пару лет назад изучал ущелье и не нашел в нем ничего опасного. Едва ли это просто досадная оплошность.

Он поставил свечу на камень и подошел к клетке с одним из двух выживших ронинов. Открыл ее и хлопнул в ладоши перед лицом пленника. Тот очнулся и вместо того, чтобы броситься на своего похитителя, покорно выбрался из клетки и пошел за ним, едва переставляя ноги и невидяще глядя перед собой. Ишинори не сомневался, что человек околдован, но не знал, как это можно было сделать без заклинаний и талисманов.

Он перевел взгляд на Сэй: она опустила лицо и забилась в угол клетки. Посмотрел снова на оммёдзи – тот подвел человека к луже, образовавшейся в выщербине в полу, и вот тогда послышались тихие слова заклинания. Ишинори не понимал его сути, но по холоду, распространившемуся по пещере, подобно резкому порыву северного ветра, догадался, чего заклинатель добивался.

– Безумец… – прошептал Ишинори.

Ведь только сумасшедший станет связываться с порождениями Ёми, тем более лично призывать их из огненных глубин царства демонов. Оммёдзи достал изогнутый кинжал, похожий на огромный звериный клык, и одним взмахом перерезал жертве горло. Кровь хлынула из раны. Еще живой, несчастный упал и погрузился лицом в воду.

Тотчас же холод сменился щекочущим жаром. Вспыхнул магический круг, опоясывающий место казни. Лужа окрасилась кровью и начала расти, постепенно поглощая мертвое тело, пока оно полностью не скрылось в бурлящей красной жиже. Жар исходил от нее, надувались и лопались пузыри на вязкой, точно болотная хлябь, поверхности. Над ней возвышался оммёдзи, раскинув руки. Ишинори не считал нанятых торговцами ронинов невинными людьми, но никто не заслуживает стать кормом для демона. Никто.

Тут кровавая жижа пришла в движение, вздыбилась, обрисовывая женский силуэт, будто окутанный красным шелком. Он возник совсем ненадолго и осыпался брызгами, вернувшись к воде, что его породила.

Ишинори застыл от ужаса. Он не мог воззвать к своей ки, не мог освободиться – эта внезапная беспомощность буквально сковывала по рукам и ногам. Знойный воздух царства Ёми проникал сквозь формирующийся разлом, и он был так близко, что волосы шевелились.

Колдун открыл следующую клетку, и наружу выбрался незнакомый мужчина в дорогой одежде. Он так же подошел к бурлящему озерцу, которым обернулась лужа, и пал очередной жертвой. Выше взлетели красные густые брызги, сильнее раскалился воздух, яснее Ишинори ощущал дуновение враждебного мира. И тем больше его тяготила беспомощность. Он не был связан физически, но что-то внутри клетки мешало использовать оммёдо, тогда как снаружи творилось черное, грязное колдовство.

– Тише!.. – шикнула Сэй, когда он снова до скрипа раскачал клетку. Ишинори замер, но поздно. Колдун направился за третьей жертвой.

И остановился возле куноичи.

Ишинори поначалу растерялся, а потом пригляделся к его рукам и заметил кое-что. Пока просто догадка, но от нее зависели их жизни.

– Эй! – позвал он громко. – Я знаю твое имя, жалкий трус, не достойный зваться оммёдзи! Ты – Янагида Такэнори!

Мужчина повернул к нему голову. Ишинори был готов увидеть взгляд фанатика и безумца, но он смотрел спокойно, даже немного пренебрежительно, словно возня с пойманными в ловушку людьми ниже его достоинства.

– Пыльца госпожи не подействовала? – спросил сам у себя и сам же ответил: – Ничего, это неважно.

– Госпожи? – подался вперед Ишинори, и звенья старой цепи снова протяжно заскрипели. – Нет, стой! Поговори со мной. Мы оба оммёдзи.

Все же ему удалось привлечь внимание. Колдун опустил руки и полностью развернулся к нему. Вблизи возраст стал еще заметнее. Не сорок, нет. Мужчина явно миновал шестидесятилетний рубеж, но, несмотря на это, был крепок телом. Конечно, молодой Ишинори справился бы с ним в драке, да только кулачный бой больше во вкусе Хаято.

Надо всего лишь сбросить оковы, сдерживающие ки. Этого будет достаточно.

– Чего ты добиваешься сопротивлением? – спросил Янагида устало. – Все уже кончено. Моя госпожа готова освободиться от унизительных уз и покинуть свою темницу. Мне жаль, что тебе не повезет умереть, будучи в подаренной госпожой грёзе.

Все сходилось. Темница – это ущелье Айсё. Узы – то, что не давало таинственной госпоже покинуть ущелье. Демоны сильны, но даже они не могут до конца избавиться от притяжения Ёми. И колдун собирается это притяжение разорвать.

«…будучи в подаренной госпожой грёзе…»

Янагида все же распахнул клетку Сэй и протянул к ней руки.

– Не вдыхай! – крикнул Ишинори, но хлопок уже раздался, и от ладоней колдуна отделилось легкое облачко пыли. Точнее, пыльцы. Тело женщины обмякло, а после она неуклюже выбралась из клетки, спрыгнула на пол и покорной куклой пошла за Янагидой. Ишинори зло ударил по прутьям. Всегда такой осторожный, сумевший прятаться столько лет, он не собирался дать убить себя какому-то безумцу.

– Давайте объединим силы! – предложил он. – Не сомневаюсь в вашем опыте, но поверьте, моя ки во много раз превосходит вашу. Я вижу, что ритуал отнимает у вас жизненную силу, постоянная близость к проходу в царство Ёми подточила здоровье. Вдруг его не хватит, чтобы привести в мир вашу госпожу? Представьте, как она будет недовольна.

Янагида Такэнори остановился, остановилась и Сэй. Ишинори старался держаться уверенно, больше не хватался за прутья в отчаянии, а сидел на коленях ровно, даже смог улыбнуться.

– Ну же. Видите, я могу противостоять подчинению. Мой разум чист и ясен. Разве это не доказывает, что я полезнее, будучи живым, нежели мертвым?

Ненадолго показалось, что план сработал, и колдун отопрет клетку своему новому помощнику, но…

– Я видел твою силу, – произнес он, – и как печально, что она досталась столь низкому, трусливому человеку, готовому на все ради сохранения своей жалкой жизни.

Ишинори опешил. Это ему говорит тот, кто убивает недрогнувшей рукой? Кто годами превращал короткую дорогу в ущелье Скорби?