Последний рубеж. Том 3 - Вадим Фарг

— И зачем вы увязались? — спросил я, нарушая тишину. Голос прозвучал слишком громко.

Линда даже не сбилась с ритма:

— А что делать? Ждать тебя на аэродроме с платочком? Я там, где драка, босс. Ты же знаешь.

— Нам терять нечего, — тихо добавил Егор. Линда замерла на секунду, косо глянув на него. — Раньше было нечего. А теперь… есть за что биться. За тебя, Илья. За своих.

Сказал он это коряво, но честно. Линда только фыркнула и пихнула его локтем в бок, но я заметил, как она спрятала улыбку. Странная они парочка: уличная наёмница и бывший враг, нашедшие друг друга посреди этого безумия.

Дверь в пилотскую кабину бесшумно отъехала в сторону. Появилась княгиня Савельева. Я едва узнал её: никаких платьев, никакой светской маски. На ней сидела как влитая серая полевая форма, перетянутая жёстким ремнём. На ногах — тяжёлые армейские ботинки. Волосы стянуты в тугой узел на затылке. Сейчас она больше походила на офицера спецназа, чем на директора элитной школы.

— Вольно, — бросила она, окинув нас цепким взглядом. — Садимся через пару часов. Слушать внимательно, повторять не буду.

Она нажала кнопку на столешнице. Над лакированным деревом вспыхнула голографическая карта границы, испещрённая красными и синими метками.

— Официально там тишина и учения. На деле — гадюшник, — Савельева ткнула пальцем в красную зону. — Сарматское Ханство делает вид, что их наёмников там нет. АДР выражает «озабоченность». А по факту вражеский спецназ уже режет наших в «зелёнке» и готовит захват рудников.

Она увеличила сектор с синей точкой:

— Здесь командует генерал-полковник Ромадановский. Аристарх Захарович.

Савельева сделала паузу, давая нам рассмотреть суровое лицо на досье.

— Мужик старой закалки, герой Второй Польской. Ненавидит три вещи: политиков, трусов и когда гражданские лезут в его войну. Верит только уставу и калибру. Он знает, что вы от Императора, но хлебом-солью встречать не будет. Для него вы — помеха. Лишние люди. Придётся доказывать, что вы не просто туристы, и делать это быстро.

Карта погасла, вернув полумрак.

— Твоя задача, Илья, — она посмотрела на меня в упор, — выжить и заставить этого медведя тебя уважать. Иначе он отправит вас в такое пекло, откуда не возвращаются, просто чтобы не мешались под ногами. Да, вы уже знакомы, но сейчас всё иначе, сам понимаешь.

Она развернулась и ушла в кабину пилотов так же резко, как появилась.

Я откинулся в кресле. Старый генерал, который ненавидит выскочек. Отлично. Значит, воевать придётся не только с врагом, но и со своими.

* * *

Транспортник сел жёстко. Колеса ударились о бетон, и корпус затрясся так, что зубы клацнули. За грязными стёклами иллюминаторов было темно, никаких городских огней, только серое небо и выжженная земля со следами от танковых гусениц. Прилетели.

Трап с грохотом упал. В салон сразу ворвался холодный воздух. Мы вышли наружу, прямо посреди военного лагеря.

Штаб назывался «Белая Скала». На вид это была просто куча бетонных коробок, врытых в склон горы. Везде валялись толстые черные кабели. Вокруг бегали люди в серой форме, таскали ящики, что-то кричали. Никто не стоял без дела, все готовились к чему-то серьёзному.

Нас встречали двое. Они стояли рядом, но выглядели совершенно по-разному.

Первый — генерал-полковник Ромадановский. Пожилой, лицо в глубоких морщинах, глаза усталые. Форма на нем была старая, потёртая на локтях, а ботинки — в комьях засохшей грязи. Он стоял тяжело, ссутулившись.

Второй — князь Гордеев. Этот был весь с иголочки. Мундир отглажен, ни пылинки. Сапоги начищены до блеска. Он стоял с лёгкой улыбкой и смотрел на всё вокруг скучающим взглядом. Было видно, что он не военный, а политик, которому тут не нравится.

За спиной генерала стояли офицеры. Они смотрели на нас хмуро. Особенно недобро косились на княгиню Савельеву. Видимо, считали, что женщине тут не место и она просто приехала развлечься.

— Нина, какой сюрприз, — сказал Гордеев. Голос у него был мягкий, но неприятный. — Не думал увидеть тебя в такой дыре. Решила вспомнить молодость?

Савельева даже не улыбнулась. Лицо у неё стало каменным.

— Георгий Викторович. Я здесь по приказу Императора. Как и вы.

— Ну конечно, — усмехнулся Гордеев и посмотрел на меня и моих ребят, как на каких-то зверей в зоопарке. — И подкрепление привела. Интересная компания.

Генерал Ромадановский всё это время молчал. Он просто посмотрел на Савельеву, потом перевёл тяжёлый взгляд на меня, на Линду, Егора и Сергея. Ему было всё равно. Он смотрел на нас как на лишнюю проблему.

— Пошли в штаб, — прохрипел он грубым голосом. — Нечего тут стоять.

Он развернулся и пошёл к бункеру, даже не оглянувшись. Офицеры пошли за ним. Гордеев развёл руками, мол, извините за грубость, и направился следом.

Мы двинулись за ними. Я шёл и смотрел по сторонам. Сергей положил руку на автомат, он нервничал. Линда прищурилась, готовая к драке. Егор побледнел, ему тут было явно не по себе.

Я старался быть спокойным. Гордеев, конечно, неприятный тип, будет строить козни. Но главный тут — старый генерал в грязных ботинках. Мне нужно, чтобы он меня зауважал, иначе мы тут долго не протянем.

Внутри бетонного бункера было темно и холодно. Тусклые лампочки освещали длинный коридор. В конце виднелась толстая железная дверь.

Ромадановский остановился у двери и обернулся. Посмотрел мне прямо в глаза.

— Вот так встреча, Филатов. Решил отложить свадьбу? — спросил он. В голосе слышалось лёгкое пренебрежение. — Мне жирно намекнули, что ты решаешь проблемы. Ну что ж, есть у меня одна задачка. Но знай, что это не охота на безоружного зверя. Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле, или ты просто очередной щенок, который будет путаться под ногами.

* * *

Командный центр «Белой Скалы» оказался не штабом, а сырой пещерой, вырубленной в самом сердце горы. Стены были плотно завешаны картами, а посреди зала, над огромным столом, светилась трёхмерная голограмма. Офицеры в серых, запыленных мундирах сидели за мониторами неподвижно, как манекены.

Ромадановский молча кивнул нам на пару стульев в углу. Жест был понятным: садитесь и не отсвечивайте. Главным в этом спектакле сегодня был князь Гордеев.

Он уже стоял у голограммы, картинно опираясь пальцами о край стола. Поза отрепетированная, на холеном лице — самодовольство. Он с упоением излагал свой план.

— … таким образом, — его мягкий баритон обволакивал, — мы укрепим первую и вторую линии.