Некромантка - Екатерина Звонцова
– По-моему, когда болеешь, очень хочется, чтобы кто-нибудь был рядом, – все-таки поделилась мыслью она. – Страшно же одному!
Даже когда болела она, мать все-таки приглядывала. Трогала лоб прохладной ладонью и сухими губами, бросала несколько ласковых слов, не забывала о грелках и горячем чае, звала врача. Покинутой Шурочка себя не чувствовала. Вспоминать об этом сейчас, когда от матери отделяла стена обиды и разочарования, а едкий голос ее раз за разом звенел в голове, портя и без того хрупкое настроение, было сложно: чувства тут же путались в колючий клубок.
– А я бесстрашный! – хохотнул Ив. – Хотя!.. – Но тут и у него опять переменилось лицо, взгляд задумчиво устремился к пейзажу за окном. – Хотя в мансардах меня с пилюлями часто навещал Алхимик. И как только находил… хотя он, если захочет, кого угодно найдет.
Шурочка молча смотрела на его профиль, покусывая губы. Переживает, похоже… все еще, хотя чему удивляться. С этой мыслью закопошились в голове и другие, тревожные. «Найдет, если захочет…» Наверное, уже ищет? Как преступника? Или как лицо, покрывающее преступницу?
– Он меня, понимаешь ли, микстурой солодковой пичкает, чаем, а я ему: «Уходите, я играю в Достоевского», – снова с теплом засмеялся Ив. Тут же встряхнулся, словно сбрасывая воспоминания, повернулся и ухватил опущенное на край стола меню. – Ну что-с? Закрепим твой навык ракоедения?
Шурочка и рада была отвлечься, но не такой ценой.
– Нет, нет! – запротестовала она и скорее сама воззвала к официанту. – Скажите, пожалуйста, у вас есть, м-м-м… омлет? Вот мне его!
Ив недовольно фыркнул и легонько пнул ее под столом по ноге, но настаивать не стал. Покорно закивал:
– Да-да. Тогда и мне что-нибудь такое же скучное, за компанию.
Пару дней назад Шурочка все же попробовала раков, но не впечатлилась. Вдобавок подпортила Иву аппетит, сообщив печальную правду: она из-за чародейского дара слышит, как раки ее окликают. Ив сначала не поверил, напомнил, что вообще-то у раков нет голоса. Шурочка пояснила: «Ты не понимаешь, это другое». Для нее это ощущалось, будто кожу щиплют клешнями. Ив, когда она для примера щипнула его, ойкнул и, потирая руку, почти благоговейно спросил: «Как же ты ешь мясо?» Шурочка пояснила и это: что с трудом, зато ты быстрее наедаешься. Потому что по-настоящему ценишь энергию, которую получаешь от когда-то живых существ. Ив, к тому моменту слопавший целый тазик раков, посмотрел на них почти виновато. Шурочка не стала морочить ему голову дальше и лишь добавила, что раки еще и мерзкие – похожи на упитанных перекрашенных тараканов. А про себя решила есть что-то попроще. Тревожило ее одно – что «рачий» чек на пятьдесят рублей Ив велел записать на имя Алхимика. Как и все прочие чеки.
Что же будет, когда ее и Ива найдут? И кто именно найдет?
– Чего грустишь? – одернул ее Ив, и пришлось скорее улыбнуться в ответ.
– Проголодалась и в горле першит, вот и все.
Теперь Шурочка сама отвернулась к окну, провожая взглядом незнакомый купеческий городок – его украшенные резьбой дома и старые деревья по берегу. Красиво… спокойно. Да и вокруг, за ресторанными столами, тишь да гладь, ни один человек не подозревает, что плывет на борту с парочкой отпетых преступников. Пока.
Хорошо бы так и оставалось. Но это невозможно.
* * *
– Побитые витрины, покалеченные с перепугу лошади, поломанные экипажи, – устало перечислял Алхимик, вороша бесконечную стопку финансовых претензий к Ложе, – и много-много счетов за испорченные платья. Какой же кошма-ар…
С другой стороны, могло быть хуже. Если бы, например, случился некроапокалипис, а не некростолпотворение. Или если бы Измаил в солдатском угаре пальнул из своей пушки по какому-нибудь дому и снес кусок фасада. Или, тем более, убил бы кого-то. А так… просто прибавилось брюзжания и бюрократии, в частности вот, ребром встал вопрос всевозможных компенсаций. С которым и приходилось теперь разбираться, засидевшись в кабинете за полночь. Даже кофе уже не спасал.
– А в моей стопке про платья только три чека! – сообщила Лебедушка, откладывая к краю стола свою порцию бумаг. Нахмурилась, задержала в пальцах один какой-то маленький документ. – Хм, зато… зато у меня тут интересный счет за ужин.
Алхимик лишь вздохнул, бессмысленно обегая взглядом увитые зеленью стены. Мучительно хотелось уже просто лечь поспать, возможно, прямо на бесконечных бумажонках.
– Да, таких у меня тоже полно. Когда Нева забурлила, многие вдоль каналов ведь подтопило, люди убегали…
– Нет-нет! – Лебедушка все щурилась, вглядываясь в чек. – Тут пятьдесят рублей из корабельного ресторана. Это не компенсация потерь. Скорее похоже на оплату чьего-то питания в пути. Раки… много раков.
Сонливость как рукой сняло, Алхимик неосознанно подался вперед. Мелькнула мысль: а если… да нет, нет, невозможно, слишком глупо, недальновидно. Или все-таки?.. Это ведь Ив. Где он, а где дальновидность, осторожность и рациональные поступки?
– Дай-ка посмотреть. – Он забрал бумажку, пробежался по списку позиций. Вздохнул. – Пятьдесят?.. Нет, все-таки нет. Для Ива маловат масштаб, скромно.
Лебедушка снова выхватила чек, а брови ее опять грозно сдвинулись. Что-то почуяла.
– Модест! – Она даже повысила голос. Алмазная россыпь на кончиках ее пальцев словно стала плотнее, засверкала ярче. – Давай не будем отрицать…
«…что мы пообещали Императору разобраться с проблемой». Да-да. И все же Алхимик решился перебить Лебедушку, пока она совсем не закусила удила, не помчалась, например, громить этот таинственный корабль.
– Погоди. – Он поднял палец и озвучил осторожное предположение: – Пусть даже ты права, но вот сейчас пришла мысль. Вдруг Ив так дает понять, что хочет, чтобы мы нашли их сами, без участия жандармерии… И, мол, вот тебе зацепка прямо в руки, жду.
Хорошо бы так. Но опять же, для Ива это как-то слишком рационально. И, пожалуй, просто, даже трусливо, мол, «найди, забери меня». На самом деле он, скорее всего, даже не думает сейчас о том, что кто-то может всерьез на него разозлиться, захотеть поймать и тем более причинить вред. Или даже хуже: уверен, самонадеянный дурень, что в любом случае выйдет из подобной схватки победителем. Дикая душа, черт бы его…
– Не мудри, тебе бы книжки о нежной дружбе писать с такой сентиментальной фантазией. – Лебедушка подняла брови, то ли насмешливо, то ли сочувственно, и выдвинула очевидную, куда более реалистичную и безнадежную контрверсию: – Скорее у него осталась эта идиотская привычка все
