Некромантка - Екатерина Звонцова

Алхимик невесело усмехнулся, спорить не стал. Зачем? Ив, кстати, сам ведь любил со вкусом пострадать после своих всплесков магии или рабочих экзальтаций. Запрется, дурень, на каком-нибудь чердаке, ляжет там впроголодь в потемках… а потом ищи его, ищи, лечи, вытаскивай. Зачем, спрашивается, мало, что ли, других дураков на попечении? Да потому… Ведь как ни посмотри, никто во всей Ложе лучше не напоминает, что чародейство – это вообще-то замечательно, никто не вносит столько ярких красок в обычную, предсказуемую, пресную жизнь за рабочим столом, утопающим в бумагах. Даже если порой кажется, что за эти «краски» ты бы «художника» удавил своими руками. Как сейчас.

– Когда пойму, куда писать, обязательно в письме попрошу его прекратить, – примирительно пообещал Алхимик, не желая сейчас развивать эту тему. Стоило сначала разобраться с собственным к ней отношением и сформулировать пару планов-капканов. Но Лебедушка ждать не хотела: воинственно наставила на него палец и безапелляционно возразила:

– Если ты узнаешь, куда писать, ты туда отправишь кого-нибудь отрубить им головы!

Кажется, она уже чуть ли не взрывалась. Если правда взорвется – наверное, во все стороны полетят алмазные иголки, как из какого-нибудь там сердитого дикобраза. И это понятно, ожидаемо. Алхимику и самому стоило бы реагировать так, вот только его разгон от мирного сосуществования со всеми блаженно-бешеными обитателями Ложи до «крушить и убивать» был куда длиннее. Тем более когда дело касалось старых друзей вроде Ива. Который, возможно, впервые в жизни просто решил по-настоящему взять за кого-то ответственность и не справился. Так ли велика его вина, учитывая, что с костями он все исправил сам?

– Обязательно, – ответил Алхимик, не отводя глаз. – Но после письма.

Лебедушка тихонько зарычала, возвела глаза к люстре, но он сделал вид, что не заметил. Снова склонился к бумагам и ушел в свои мысли. Ох, Ив… что только ты натворил? И почему эта девчонка с неуправляемым даром попалась на пути именно тебе?

* * *

– Слушай, Ив, – робко заговорила Шурочка вечером перед ужином, – а ты не поможешь мне где-то добыть… м-м-м… платье?

Топчась у единственного на две каюты зеркала и иногда толкаясь боками, они завивали волосы наспех сделанными из каких-то тряпок папильотками. Выбора особо не было, а кудрей для хорошего настроения не хватало. Получалось так себе в сравнении с щипцами, но хоть что-то.

– А что с этим нарядом не так? – Ив удивленно кивнул на Шурочкин «полководческий» мундир.

Ну, если подумать логично, он приметный. И пережил не лучшие приключения. Его бы хоть постирать, что ли… Но говорить это было неудобно, вдруг Ив обидится? Поэтому Шурочка невинно улыбнулась и постаралась представить, как просила бы наряд обычная барышня.

– Все так. Просто хочу еще что-нибудь!

Ив кивнул, быстро закончил с волосами, придирчиво осмотрел себя в отражении и, видимо, остался вполне доволен. Бегло обернулся, так же оглядел Шурочку и деловито забормотал:

– Конечно, в городе было бы легче организовать платье. Дай подумать…

Дальше он пересек каюту, снял с придверного крючка свою шляпу и, вернувшись, вдруг принялся перетряхивать ее над койкой, как большой мешок. Раз – и по волшебству на покрывало посыпались всякие неожиданные богатства: яркие стопки ассигнаций, украшения, томик стихов, трубка, мешочек с табаком, флакон духов с крышкой в виде шахматного коня. Ив задумчиво пошуршал деньгами, порылся в остальных предметах и сокрушенно мотнул головой.

– М-да, ничего полезного, и лавки модной на борту нет… – Он ухватил флакон и оживленно подлетел к Шурочке. – Хотя будь знакома, мои любимые духи!

В лицо пахнуло дубовым мхом, сандалом, бергамотом и чем-то таким сладким – но настолько ядреным, что у Шурочки даже в горле перестало скрести.

– Ух! – Она прокашлялась. – Пахнет неуравновешенной женщиной за сорок!

Ив рассмеялся, тут же принимаясь душиться. Брызнул и на нее.

– Ага. Это шипр. Ладно, жди!

Бросив последние слова, он нахлобучил шляпу, вернулся к крючкам, подхватил оттуда плащ и, на бегу облачаясь в него, выскользнул в коридор. Скоро задорный стук каблуков затих, а Шурочка осталась в облаке сладкого парфюмерного аромата и в плену вновь подступивших мыслей, невеселых и неловких.

Вот же… невозможно с ней сосуществовать нормально, даже в путешествии. Обязательно найдет проблему и взвалит другим на плечи. Вот клянчит платье… а где, если разобраться, Ив его найдет? Выкупит у какой-нибудь пассажирки? Или, не дай бог, украдет? Плюс одно преступление? Шурочка схватилась за голову и уныло пробормотала: «Дура!», даже голос матери не понадобился. Ну правда, сколько можно, сидела бы тише воды ниже травы. Ив и так столько для нее сделал, не бросил, собрался искать для нее Китеж-Град, в котором сам даже не нуждался, а она… она никакими «Спасибо», конечно, не расплатится, а чего-нибудь взамен он даже и не просит. Нужно самой что-то придумать, прямо сейчас, немедленно! Ужас! Шурочка заметалась, бессмысленно озираясь. Что бы, что бы такое…

Из окна дохнуло речным сквозняком, и она немного воспрянула. Вот! Причалят – добудет Иву новый красивый галстук! Шейный платок! Или даже настоящий теплый шарф, все-таки холодает. Хотя… Шея-то у него красивая, и ключицы тоже, такое прятать под шарфом – преступление. Так, так, стоп! Шурочка замерла и прижала руки к резко вспыхнувшим щекам. Это откуда вообще? О чем, о чем она думает сейчас, что за внезапные романтические бредни, и при чем тут голая шея, когда зима близко? Захотелось подойти к стеночке и от души побиться об нее головой, пока вся дурь не выйдет.

Это зрелище вернувшийся Ив и застал, когда распахнул дверь и громогласно объявил:

– Ну, чем богаты… – Он осекся, озадаченно переступил с ноги на ногу. – С тобой все хорошо?

– Да, да, – заверила Шурочка, спешно пятясь от стены. – Неважно, спасибо!

Платье, которое Ив опустил на койку, было и впрямь скромное: узкое, из грубой блеклой ткани, с чопорным темным воротничком и узким пояском-лентой. Носила его прежде явно не светская дива, скорее чья-то компаньонка. Ну и славно! Шурочка улыбнулась, беря невзрачный наряд в руки. К нему зато прилагались перчатки и даже что-то вроде шейного платка.

– На шубу твою… Лебедушкину выменял, – гордо сообщил Ив. – Все равно, наверное, у тебя были не очень хорошие воспоминания… но если что, потом, на причале, выкупим обратно!

Даже так… Шурочка отвела глаза, разглаживая складки на ткани. Вроде уже уговорила себя не поднимать заново эту тему, но сдержаться было невозможно.

– Ты для меня столько делаешь… – пробормотала она и прижала платье к груди. –