Команда Бастет - Злата Заборис

Пока я складывала в уме а плюс б и поражалась собственной недогадливости, на пороге гримерной нежданно-негаданно появился еще один гость. В раскрывшийся зев двери малиновой головой протиснулся Мыш.

– Тут отсиживаешься, значит? – поинтересовался он, бросая на меня исподлобья испытующий взгляд. – Ну, это ненадолго. Бастет тебя, может быть, и простила. Но ее слово – далеко не последнее.

Пренебрежительный гогот, вырвавшийся из его горла, не произвел на меня как такового впечатления. Зато следующая фраза заставила мою спину покрыться холодным потом.

– Посмотрим, что скажет на это Гор. – Рука Норушко перетянулась через порог и многозначительно потрясла перед моим носом злополучный телефон, недвусмысленно напоминая о хранящихся в его памяти фото. – Думаю, ты уже можешь собирать вещички и топать к выходу. – Вторая его рука пальцем указала в направлении двери. – Потому что к царю богов я пойду прямо сейчас. Избавь его от надобности вышвыривать себя – сделай это сама.

Злорадно фыркнув напоследок, Саша удалился.

Я же так и осталась стоять – с пересохшим горлом и мокрой насквозь спиной. Слов не было. Был только страх. Ледяной, всеобъемлющий. Пробирающий насквозь. Страх потерять «Восход» – навсегда и безвозвратно.

А вместе с тем из глубин сознания пробивалась мысль, что в чем-то Норушко прав. Мне действительно лучше уйти, чем вновь сталкиваться с разъяренным Гором. А уж в том, что представленные фото повергнут его в ярость, сомневаться не приходилось.

На мгновение я представила, что меня снова подвергнут экзекуции с пощечиной, и вздрогнула от такой перспективы.

Нет уж. Лучше и вправду сама.

– Ну, я пошла. – Под аккомпанемент протяжного вздоха я вяло двинулась к выходу.

– Куда? – не понял Виталий.

А секундой позже, похоже, и сам сообразил. Потому как в следующий момент мой путь резко преградила его рука.

– Подожди-ка… минут пять, – тихо попросил он и направился вслед за Мыш. Замер, вернулся обратно, взял швабру и вышел.

Спустя пару секунд я услышала из коридора грохот и сдавленный вопль Норушко. А еще через некоторое время Виталий вернулся в гримерную, бодро покачивая шваброй.

– Фотографии этот ублюдок удалил, – с растянувшимся до ушей ртом возвестил он. Довольный и подозрительно повеселевший.

– Ты его бил? – ужаснулась я. – Шваброй?

– Скажем так: преподал урок, – уклонился от прямого ответа Голубцов.

От него отчего-то яростно разило керосином. Запах был настолько силен и терпок, что я и не знала, что думать. Ведь еще пару минут назад никакого керосина не было. Откуда этот запах мог появиться во время разговора с Норушко? Что на самом деле Виталий сотворил с Мышем? Как сумел добиться своей цели?

Поломойка не раскрывал своих карт. И от этого его ответ нагонял на меня жуть. Кроме того – заставлял всколыхнуться совесть, больно жалящую мысли своим пробуждением.

– А если Мыш – это все же девочка?.. – настороженно поинтересовалась я, в красках представляя, какими последствиями может обернуться Виталию эта потасовка.

– Пф! – Поломойка пофигистично отмахнулся, и керосином повеяло еще сильнее. – Сам хотел, чтобы к нему относились как к бесполому. Пожалуйста!

Договорив, коллега замер, пристально глядя на меня. Будто ждал чего-то: молча, терпеливо…

– Спасибо! – спохватилась я, мысленно журя себя за неэтичное промедление. – Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

Голубцов самодовольно хмыкнул.

– Дальше глупости творила бы, – беззлобно, но все же с сарказмом протянул он.

Правда, согласиться с ним я не смогла.

– Какие там глупости! – Из груди невольно вырвался вздох. – Когда он собирался идти к Гору… Сегодняшний день стал бы для меня последним в «Восходе», если бы не твое вмешательство.

Ответом мне послужил короткий смешок.

– Не пори чушь. – Поломойка флегматично отмахнулся. – Ну что было бы, дойди он до Гора? Ты ведь неуязвима, и при проверке это выяснилось бы. Мыш может обвинять тебя в уязвимости хоть по всем трем статьям. Но толку, если это не так?

– Погоди… – Последнее вдруг заставило меня насторожиться. – Каким трем? Есть ведь всего два способа стать уязвимым?

Русая голова Виталия отрицательно мотнулась из стороны в сторону.

– Вообще-то их три… А Тот называл тебе только два, да? – На губах Голубцова отчего-то появилась странная улыбка.

Его реакция совсем мне не понравилась.

Впрочем, Виталий подозрительно повеселел, и под мои утвердительные кивки принялся загибать пальцы.

– Первый – принять веру культа. Второй – влюбиться в одного из его богов.

– А третий?

– А третий – отдать богу свое тело. Не в плане фантошей, как ты понимаешь.

Услышанное заставило меня нервно закашляться.

– Ты ведь не про?..

– А вот как раз «про». – Плечи Мистера Поломойки скользнули вверх. – Даже если ты не влюблена ни в кого из богов и не исповедуешь их веры, вступление в физическую близость с одним из них мигом отнимет твою неуязвимость.

Информация заставила меня зависнуть и подавленно примолкнуть.

Почему Тот умолчал о третьем способе?

Впрочем, помнится, он и о втором не хотел мне говорить.

Виталий же будто подсмотрел мои мысли и сам вдруг ответил на вставший вопрос.

– О третьем способе боги обычно замалчивают новеньким, считая это… ну… крайней крайностью, что ли. Что до такого у них с нами не дойдет, вот.

В недоумении я могла лишь хлопать глазами.

– По мне, так глупая тактика, – продолжил Голубцов, склоняя голову набок. – Что толку умалчивать? Для нас полезна любая информация по нашей работе. Осведомлен – значит вооружен… И мы опять ушли от темы, кстати. – Мистер Поломойка кашлянул, точно ставя на разговоре об уязвимости точку и призывая обратить внимание на более важную тему. – Короче. К черту Мыш, – совершенно спокойным голосом продолжил он. – К черту любого из этой команды, кто попытается втянуть тебя в свои козни и прогнать из «Восхода».

– Даже Уаджет? – В мозгу навязчивым видением материализовались слова старосты о надобности защищать Бастет. Елейный голосок Вожатовой эхом заполонил сознание, с каждым повтором становясь все нестерпимее. Чтобы избавиться от этого неприятного наваждения, пришлось хорошенько потрясти головой.

– Уаджет – отличное прозвище. – Виталий усмехнулся с ощутимой долей злорадства. – Прямо в цель бьет временами.

– Всевидящее око? Глаз Гора?

– Нет. – Голова Виталия качнулась из стороны в сторону. – Око – это часть истории. И глазом Гора оно никогда не являлось. По крайней мере, в прямом анатомическом смысле. – Поломойка зацокал языком. – Уаджет – это урей. Золотой змей с первой короны Ра. Этакий символ божественной власти и солнечного могущества, за который боги сражались между собой, пока Исида обманом не заполучила его для своего сына и не отдала его ему. Ну а оком Уаджет стал уже в руках Гора.

Пока я формулировала вопрос о том,