Команда Бастет - Злата Заборис

– В общем, Уаджет – это символ власти. Но не сама власть. Понимаешь? Ты придаешь слишком большое значение ее мнению. А по сути, у нее никакой власти над тобой нет. – Руки Виталия поднялись, изображая метафорический «бум». – Ни у нее, ни у Мыш. Все это фарс. Спектакль, которым они пытаются пробить тебя на эмоции и вывести из строя.

Договорив, Поломойка тяжело выдохнул. Было видно, что разговор утомил его не меньше, чем меня. И все же на его лице читалось явное желание продолжить беседу.

Голубцов задумчиво побарабанил пальцами по стене рядом со стоящей поблизости шваброй, пять минут назад спасшей меня от позора, а теперь, казалось бы, снова ненужной.

– Позволишь рассказать одну историю? – поинтересовался он, прищуривая свой серый глаз.

Устав от всех затянувшихся разговоров, я смогла лишь нейтрально моргнуть. А затем рассеянно пожать плечами. Вроде и соглашаясь побыть его слушателем, а вроде и намекая на неохоту.

Голубцов же воспринял это как положительный ответ. Откашлявшись, он расслабленно откинулся спиной на дверной косяк и неторопливо начал:

– Жили-были два друга. И обоим нравилась одна и та же девушка. Первый буквально умом тронулся от своих симпатий. Ему будто шило в задницу воткнули – пацан ни дня не мог провести, не натворив фигни. Как он только не пытался привлечь ее внимание. Грубил ей, воровал ее вещи… разве что за косички не дергал. Хотя по большей части его действия и так сводились к грубому неадеквату… Так что взаимностью ему, понятное дело, никто не отвечал.

Мистер Поломойка брезгливо поморщился.

– А второй просто засунул свои чувства куда подальше, чтобы они не мешали ему жить. Потому что понимал: такая, как она, никогда не обратит внимания на таких, как они. Понимаешь?

«Не понимаю», – хотелось сказать мне, но вместо этого я отчего-то кивнула.

– Так продолжалось некоторое время. Первый чудил, второй молчал. Пока в один день у нее не закончилось терпение и она не приперла первого к стенке – расставить все точки над «ё», так сказать. Ну, он и признался. Только она не восприняла его чувств всерьез и отшутилась. Сказала, что обратит на него внимание, только если он подарит ей одну вещь. Очень… м-м-м… редкую вещь, понимаешь?

– Черевички от царицы? – усмехнулась я, припоминая сюжет из «Ночи перед Рождеством» и посланного куда подальше кузнеца Вакулу.

– Примерно так, – кивнул Голубцов. – Второй сразу понял, что это просто фигура речи и его друга тупо отшили… А вот первый так не посчитал. Он зацепился за слова девушки и решил во что бы то ни стало достать для нее это.

Рассказ Виталия все больше и больше напоминал мне гоголевские сюжеты, и оттого воспринимать его слова всерьез у меня не выходило. Повествование звучало подобно байке, и, по правде говоря, мне уже хотелось, чтобы он поскорее ее закончил.

– Достал? – Я решила наводящим вопросом подтолкнуть «сказку» к логическому завершению.

– Ну… – Мистер Поломойка замялся. – Как сказать…

Кажется, он и сам и не знал настоящего конца истории. Ибо со стороны выглядело так, будто Голубцов старательно пытается уйти от однозначного ответа.

– Для этого ему пришлось пойти на воровство. – Из груди Мистера Поломойки исторгся тяжкий вздох. – И… попал он за это, в общем. Сильно попал.

В этот момент мне еще отчетливее показалось, что Виталий сочиняет финал истории на ходу. Сказка про любовь стремительно свернула в сторону криминала и стала еще меньше напоминать повесть из реальности.

– Давай угадаю, – решила я помочь фантазеру в сочинении. – Первый отъехал далеко и надолго, а девушка раскаялась в своем поведении и нашла утешение на груди у второго?

Однако эта часть истории, похоже, была у Виталия в заготовках.

– А вот и не угадала, – покачал головой он. – Никому она так и не досталась. Суть истории вообще не в этом. А в том, что второй не вляпался ни в какое дерьмо, потому что держал свои чувства в холоде и не кидался в омут, в отличие от первого. Конец.

– К чему ты вообще это сейчас рассказал? – Нить понимания окончательно ускользнула от меня.

– Да к тому, что ты слишком горяча на голову и постоянно совершаешь ошибки, когда оказываешься на эмоциях.

Глаз Виталия гневно блеснул в свете гримерных ламп.

– Опрокинул Лес? Давай поцелуем Тота! Прогнала Уаджет? Давай пообжимаемся с Тотом на лестнице!

Голос Мистера Поломойки будто пощечинами хлестал по всем моим огрехам. На мгновение я даже почувствовала себя котом, которого схватили за шкирку и тыкают носом в его сделанные дела.

Однако… Кое-что в его словах зацепило мое внимание больше, чем их общий смысл.

– Погоди! – Брови мои изумленно поползли на лоб. – А откуда ты знаешь про Леса? – Тело напряглось, едва ли не каменея от слов Виталия. – Я ведь не говорила тебе об этом!

Да и не могла сказать. Никому не могла сказать. Особенно после прокола с Вафелькой. Вот только Виталий откуда-то был в курсе. И факт этот крайне меня ошеломлял.

Мистер Поломойка отвернулся к двери. Его вид наглядно демонстрировал, что Виталию очень хочется покинуть стены гримерной.

– Неважно, – коротко отрубил он. – Не об этом сейчас речь вообще.

Однако мое внимание уже всецело было поглощено его проколом.

– Нет уж, погоди! – Давать ему шанс в очередной раз уйти от разговора я не собиралась. – Будь добр объяснить, что это значит!

Руки поспешно скрестились на груди, подкрепляя мое рвущееся наружу возмущение недовольным жестом.

– Ты откуда-то знаешь про Леса, хотя я не обсуждала это с тобой! Знаешь про Уаджет, хотя тебя не было в коворкинг-зоне на момент подписания петиций… И даже о задании Бастет завлечь тебя ты тоже откуда-то знал!

Я ждала, что Голубцов скажет хоть что-то, но коллега молчал, терпеливо слушая мою сбивчивую речь.

– Хочешь знать мой секрет, да? – наконец с вызовом поинтересовался он.

– Да, хочу! – В ответ свой я постаралась вложить не меньше вызова.

Мистер Поломойка ненадолго примолк, разглядывая меня прищуренным глазом.

– Хорошо, – внезапно согласился он. – Я раскрою тебе свои карты. Но только после того, как ты продержишься в «Восходе» две недели, не совершая при этом никаких эксцессов. Должен ведь я знать, что могу доверять тебе? – Серый глаз оживленно блеснул в свете гримерных ламп. – Идет?

В мою сторону оказалась протянута раскрытая ладонь.

– Примешь ты такие правила игры? – поинтересовался он, точно подливая в огонь масла последним словом.

Игра.

Да, именно игрой это и было. А мне он предлагал стать в ней игроком.

Так разве не этого хотела Бастет, получасом ранее припирая меня к пуфу?..

– Идет, – приняла