Команда Бастет - Злата Заборис

– Эй! – Новое его путешествие в кладовую вызвало у меня легкий ужас. – Нам поторопиться бы…

– Секунду! – донеслось из темноты двери.

И ровно через обозначенный интервал времени Голубцов вновь предстал передо мной в компании ведра, швабры и бутыли неизвестной мне мутной жидкости, трепетно прижимаемой к груди.

Происходящее далее и вовсе заставило меня выпасть в шок. Потому как Виталий вдруг принялся заливать содержимое тары в недра ведра.

В нос ударил знакомый резкий запах.

Керосин.

Это ведь его я чувствовала после стычки Виталия с Мышем.

– Ты что делаешь? – Не знаю, отчего мои глаза больше лезли на лоб: от удивления или же от ядреного запаха, заполонившего весь воздух.

Впрочем, и это было не все. Ибо в следующий момент мое изумление достигло апогея: уверенным, бьющим в цель жестом Виталий, точно копье, воткнул швабру в вонючее ведро.

– Подожди минуту. Надо, чтобы хорошо пропиталось, – было следующим, что я услышала, и выдержать уже больше не смогла.

– Ты нормальный вообще? – Вопль вылетел из меня сам собой. – Какого Сета ты купаешь в керосине швабру?!

Серый глаз Голубцова не менее удивленно воззрился на меня в ответ.

– Швабру? – озадаченно поинтересовался он. – Я думал, Тетяна тебе рассказала… – Короткая пауза.

Вздох.

И несколько растерянный ответ:

– Это не швабра.

И в этот момент мне откровенно захотелось пристукнуть Голубцова. Причем его же не-шваброй.

Там, наверху, был Тот. В уязвимом теле Пульсара. А этот ненормальный…

– Конечно, не швабра! – Напряжение хлынуло через край. – Наверное, это ананас! А может, адронный коллайдер!

Обрушившуюся на него истерику Голубцов принял стоически.

– Это фаер-пой, – с абсолютным спокойствием выдохнул коллега.

– Чего?!

Гневный поток слов прервался. На его месте осталась лишь озадаченность.

– Оборудование для фаер-шоу, – внес ясность коллега. – Точнее, выглядит-то оно как швабра, но…

Виталий замялся, словно не зная, как объясниться.

– Моя команда – немного не те люди, кого можно удивить простым танцем… – Он откинул голову и уставился в потолок. – В день того спектакля, который все так любят вспоминать, я не просто станцевал на сцене. Я поджег швабру.

Я хлопнула глазами.

– Обычную. Из тряпки и пластика, – продолжил коллега. – А она вспыхнула и поплавилась. Сначала все вроде шло неплохо, а потом… Хоба! Такая себе затея была, в общем. Шоу закончилось пожарной тревогой и моими ожогами… Зато какие были овации!

Рука Поломойки скользнула к голове, подхватывая длинную челку и приподнимая ее.

Правая сторона его лица была красной. Грубая неровная кожа покрывала зону от брови до низа щеки. Не сказать, что зрелище было жутким, но и назвать его приятным все равно было сложно.

– Вот что бывает, если играть с огнем. – Его пальцы отпустили волосы, и ожог вновь скрылся под челкой. – По крайней мере, не по правилам.

Из горла Виталия донеслось сдавленное покашливание.

– Поэтому Тетяна и решила мне помочь. После занятий она взялась учить меня танцам с огнем. Тайно. Отдельно от команды… И на следующем празднике я удивил их уже без лажи. – Левый глаз Поломойки скользнул к ведру. – Мы захотели сохранить за номером образ уборщика, и нам понадобился третий: тот, кто смог бы сконструировать мне безопасный инвентарь нужной формы. Ну и, в общем, я позвал Пульсара. Все эти швабры, что ты видела, тоже его разработка. Потому что он чертов инженерный гений… А я – дебил, который свел их с Тетяной вместе.

Мистер Поломойка помолчал, а потом рывком дернул из ведра древко.

– Погнали, – понуро кивнул он в сторону лестницы. – Нам все еще стоит поспешить.

* * *

На ходу я заметила, как пальцы Виталия цепляют коричневую клипсу к древку швабры. Точнее – приклеивают магнитный кругляш к металлическому цилиндру у ее основания.

– А это что? – поинтересовалась я, не сбавляя скорости.

– Агатовая клипса, – не отвлекаясь от дела, отрапортовал Голубцов. – Для борьбы с невесомостью. На случай отсутствия у тебя цепей.

Понятнее стало. Но ненамного.

– У швабры ведь и так цепей не бывает? – Мозг усиленно подавлял образ метелки, по всем канонам обмотки украшенной цепями со скарабеем.

– Чтобы кевларовые жгуты горели, на них должен быть керосин. – Поломойка пожал плечами. – А при выходе за атмосферу он начнет отделяться и… Кхм… Не уверен, конечно, что клипса спасет от этого. Но попытка не пытка.

В ангар мы влетели уже на бегу.

Глава 41. Короткая глава о сближении

Не учли мы одного: последствий рывка за орбиту без симбиоза с богами.

– Знаешь, а это сближает… – иронично протянул Виталий, тыльной стороной ладони вытирая рот.

– Заткнись, Гора ради! – Продолжить возмущенный вопль мне помешал новый приступ рвотного позыва.

Впрочем, Мистер Поломойка и сам сложился через борт рядом, застигнутый аналогичной участью.

– А ты не задумывалась, куда оно девается в космическом пространстве?.. – задумчиво поинтересовался коллега, вновь возвращаясь к вертикальному положению.

– НЕТ!!!

Глава 42. Шаг в пустоту

Пока я отсиживалась от пережитого на палубе, обессиленно подпирая затылком борт ладьи, Поломойка уже отошел от своих бед и экспериментировал с поджиганием швабры.

Из кармана брюк Виталий извлек маленькую синюю зажигалку. Поднес ее к пропитанным керосином жгутам и… лицезрел сногсшибательный эффект ничего. Пламя не зажглось. Колесико зажигалки вхолостую щелкнуло под его пальцами, но так и не высекло желанной искры.

– А я наивный. – Саркастично посмеиваясь, Голубцов швырнул бесполезное «огниво» на палубу ладьи.

Правда, секундой позже она уже снова была на высоте его руки. Со вздохом Поломойка поймал летящую зажигалку и запрятал обратно в карман, попутно бормоча что-то о неудачной идее с поджогом в космосе.

Я его слушала вполуха. Во-первых, все еще боролась со слабостью после разгона ладьи. Во-вторых, сверху наконец зачернели темные днища лодок.

Корабли «Восхода» и «Заката» стояли друг напротив друга. Ровно. Мирно. Не подавая ни малейших признаков боевых действий.

В душе затеплилась искра ликования.

Успели!

Наша ладья стремительно набирала высоту, с каждой секундой подбираясь к ним все ближе. А вместе с тем сердце билось чаще, волнительно стуча от тревоги и напряжения.

Наконец мимо нас промелькнули доски корабельных бортов, и перед глазами развернулась картина ночного караула: друг напротив друга, отстаивая пост в бдительном молчании, замерли два бога. Тот в обличье Пульсара и Тефнут в теле одного из своих мальчиков-атлетов.

– Остановитесь! – Крик сам вырвался из моего рта, хотя и останавливать здесь было нечего: на двух застывших друг против друга ладьях не происходило ровным счетом ничего.

По крайней мере, до нашего появления.

Крик мой заставил участников действия обернуться. То, как вытянулось при виде нас лицо Тота, мне не суждено было забыть. Его челюсть буквально рухнула вниз, превращая