Команда Бастет - Злата Заборис

– Вам нельзя здесь находиться! – Слова вылетали дальше – отчаянно, торопливо. Я в судорожной спешке глотала звуки. – Вы…

– Это вам нельзя здесь находиться! – сердито оборвал меня Тот. Он с ужасом взирал на нас широко распахнутыми глазами Пульсара. – Что вы наделали… – уже с меньшей долей ярости пробормотал он и едва увернулся от копья, серебряной молнией сверкнувшего у его шеи.

Атака была резкой и неожиданной.

– Какого черта вы творите? – Новый мой крик был адресован уже богине дождей. – У нас ведь перемирие!

Глаза атлета сузились в хищном прищуре.

– У нас было пехемихие, – кивнул он, взмахом ладони призывая копье вернуться в хозяйские пальцы. – Ховно до того мига, пока вы не явились сюда и не хазхушили наш уговох. – Рука богини крепко сжала оказавшееся в ней древко. – Мы согласились блюсти мир до тех пох, пока в небо выходит по одной ладье от каждого лагехя. Одной ладье. И одному пассажиху.

Замах.

Я похолодела.

Копье летело в Тота, но мне же казалось, что оно прошло сквозь меня.

Из-за нас Тот оказался посреди битвы в уязвимом фантоше. Не в карауле, где он еще имел шанс вернуться живым. А в полноценном противостоянии с кровожадной богиней.

Реальность обрушилась на меня обвалившимися осколками.

«Разверзнув вновь вражды врата…»

Что мы, Сет его дери, наделали?

– Зачем вы пришли? – В интонациях Джехутинова звучала ярость.

Уклон. И мой новый отчаянный крик.

– Вы должны уходить! – Новое сверкание в небе копья заставило сердце сжаться в панической судороге.

– Да. – В голосе Тота, очередной раз увернувшегося от разящей «молнии», промелькнула недюжинная доля сарказма. – Теперь, когда вы разрушили перемирие, уходить мне – самое время.

В руках Пульсара материализовались счеты – потрепанные временем и до боли мне знакомые.

– Вы не понимаете! – От осознания всего ужаса происходящего меня крупно трясло. – Мы не могли не прийти!

Глаз в ужасе уловил, как деревянная рама счетов наотмашь отбивает летящий возле снаряд.

– «Разверзнув вновь вражды врата, предатель-агнец положил себя на жертвенник…» – Строки пророчества Инпу слетали с его губ сухо, со сдавленной в интонации горечью. – Неужели я ошибся на твой счет и человеком, разрушившим мир, станешь ты?

Уворот. Серые глаза вскользь глянули на меня с чужого лица.

– Одного не понимаю: почему ты? Ведь ты была неуязвима.

– А это и не она, – прозвучал за моей спиной голос Поломойки. – Он уязвим. Ваш фантош. Поэтому мы здесь.

Тот нахмурился.

– Это правда? – Вопрос, повисший в воздухе без ответа, он явно адресовал Данилину.

И судя по тому, как наливалось мертвецкой бледностью его лицо, слова нашли у Пульсара подтверждение.

Тишину разорвал грубый смешок Тефнут.

– Сехьезно? – Белые зубы атлета блеснули в довольном оскале. – Он уязвим? Вот это подахок.

Используя копье точно шест для прыжка, богиня дождей перемахнула на ладью «Восхода». Больше она ничего не говорила, размеренным шагом приближаясь к Тоту. И от этого становилось только жутче.

Однако прежде чем я успела осознать всю бедственность положения, Поломойка в разящем прыжке набросился на атлета. Не готовый к атаке с неожиданной стороны, фантош Тефнут оказался сбит с ног. Придавленный весом Голубцова, он повалился на палубу и забрыкался. Но ненадолго – секундой позже парень подскочил, сбрасывая с себя спонтанного нападающего.

Виталий, получив отпор, злобно выдохнул сквозь зубы. Вот только позиций не сдал – продолжил напирать на неприятеля вместе со шваброй, используя ее ручку как боевой шест.

– Один я его долго не удержу! – Крик Голубцова был адресован не мне – Тоту. – Перемещайтесь в нее! Мне нужна ваша помощь!

На мгновение Тот застыл.

Развернулся в мою сторону, пронзая насквозь взглядом. Ошарашенным. Вопросительным. И полным желанием спасти нас. Всех.

В тот миг я увидела его, глядящего на меня глазами Пульсара.

А в следующий – потеряла контроль.

Тот переместился. Руки, ноги, все тело зашевелилось само собой. Не по моему приказу – по его. Ситуация больше не принадлежала мне. А вместе с тем в душе, впервые за долгий сегодняшний вечер, появилось спокойствие. Вокруг был космос, на ладье царил хаос. А вопреки всему этому в моем сознании разливался теплый и мягкий свет.

Главный шаг к спасению Тота был совершен.

Я сделала то, что была должна.

И теперь делала то, к чему привыкла.

«Я скучала по вам». – Откровение вырвалось само, нежданно.

Тысячу, нет, сотни тысяч раз я успела пожалеть, что «отправила» его.

Прежде чем услышала в ответ тихое:

– Я тоже.

А мгновением позже мои пальцы ощутили тяжелое дерево счетной рамы.

Ударом наотмашь был разбит «парный танец» Тефнут и Виталия. Просвистевшие между ними счеты заставили дуэлянтов отдалиться друг от друга и позволили Тоту занять место последнего.

Так преимущество вновь оказалось на нашей стороне. А силы сошедшихся в битве – на равных.

Бог против бога. Фантош против фантоша.

Удар. Отбив. Удар. Отбив.

Поломойка сдвинулся в сторону, уступая первую партию нашему тандему. Точнее – ужом скользнул вбок, дабы не попасть под раздачу.

Схватка двух богов набирала нешуточные обороты. Я чувствовала рвение, исходящее от Тота. Ощущала резкое сокращение своих мышц. Изгибалась в рьяных атаках.

Бог мудрости молчал. Но мое тело, ведомое его велением, само говорило о том, как важно ему защитить нас.

А мне важно защитить его.

Жаль только, не все в этой лодке хотели оценить наши старания.

В пылу битвы из нашего внимания почти ускользнуло, как оставшийся наедине с собой Пульсар подошел к краю ладьи и взобрался на ее тонкий борт, совершенно неведомым образом удерживая баланс.

Взгляд бегло зацепил его уже там, когда Серафим резким движением вскинул руки и спасительные голограммы золотых крыльев растворились в темноте.

Быстро. Уверенно. Разительно.

Нет.

Страшно.

Ибо в следующий миг ноги Данилина сделали шаг в пустоту.

Глава 43. Расплата уязвимостью

Мозг еще не до конца осознал происходящее, когда тело по велению Тота рванулось к бортам ладьи. Все произошло настолько быстро, что рывок запечатлелся в моей памяти одним размытым пятном. Все смешалось в карнавале стремительных красок. Мгновение – и мир пронесся мимо под ошалелый стук крови в висках.

Я лишь почувствовала, что моя рука летит впереди меня, а пальцы сходятся в пространстве в неистовом яростном захвате. А секундой позже осознала, что мой кулак крепко сжимает мягкую материю вишневого капюшона.

Пульсар – мать его, придурок Пульсар! – болтался в моей руке. И эта рука, в железной хватке сжавшаяся на его толстовке, была сейчас единственной ниточкой, связывающей парня с жизнью.

Если бы не симбиоз с Тотом, моя рука давно бы травмировалась от перегруза и моментально