Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор
— Но скажите мне, — сказал Зонгтур, снова наполняя бокалы всем присутствующим, — что вы делаете здесь после таких приключений?
Папа Шиммельхорн решил, что было бы не слишком разумным рассказывать им всю историю целиком, особенно про Ники и Эмми и его бурные постельные баталии с принцессой, поэтому он изложил им если не версию «Для общего просмотра», то, по крайней мере, вариант своей саги «С разрешения родителей», в конце концов объяснив, что принцесса сделала его почётным принцем, чтобы вознаградить за изобретение машины для производства золота, но успех вскружил ей голову, и она потребовала, чтобы он немедленно вызвал самого Минотавра на смертный бой — поступок, для которого он был слишком цивилизован. Он также рассказал им, как, пытаясь спрятаться от неё, он непреднамеренно наткнулся на тот самый Лабиринт, которого пытался избежать.
— Ну, — заметил Зонгтур, — вам определённо повезло, что вы не ворвались через парадную дверь. Мне пришлось бы включить защитное поле, то самое, которое не пускает шевеляшек, и это оказалось бы крайне неприятным для вас.
— Шефеляшек? — недоумённо спросил Папа Шиммельхорн.
Ксорксан вздрогнула.
— Это место кишит ими! Некоторые длинные и скользкие; другие жужжат и летают вокруг, или ползают на всевозможных ужасных лапках. И все они кусаются или жалят.
— Но поле действительно прекрасно удерживает их снаружи, — добавил Зонгтур. — И оно также очень хорошо действует на туземцев, почти так же хорошо, как моя музыка. Всё, что мне нужно сделать, это включить его с достаточной мощностью, и никто из них, особенно те, кто не живёт на этом острове, близко не подойдёт к этому месту. Иногда, в прежние времена, некоторые из них пытались проникнуть внутрь, но это всегда сводило бедняг с ума. Довольно часто, когда им угрожали захватчики, мне приходилось приходить на помощь. Смею сказать, это ещё одна причина, по которой они приносят мне жертвы. Как ты думаешь, Ксорксан?
— Я уверена, что так и есть, — сказала она. — Слава богу, сломался только привод, так что поле продолжало работать. Кроме того, я не знаю, что бы мы делали без света, горячей воды или морозильника.
— Что ж, — проворчал Зонгтур, — этим туземцам определённо потребовалось немало времени, чтобы понять, что мы не хотим видеть наши жертвы у дверей с перерезанным горлом и со всей шерстью. Прошло несколько веков, прежде чем я смог перестать сам заниматься чисткой, сдиранием шкур, разделкой туш и упаковкой для заморозки — только представьте себе всё это! — и нам удалось донести до них эту мысль только путём приглушения музыки и поля всякий раз, когда они приносили их полностью разрезанными и упакованными.
Они обсудили трудности жизни на космическом корабле, погребённом в центре Лабиринта на Малом Палеоне, а затем рассказали ему всё о Джекеме, их родной планете, где средняя продолжительность жизни составляла от семидесяти до ста тысяч земных лет, а художники и философы были аристократией. Папа Шиммельхорн узнал, что космические путешествия существовали у них так долго, что обычные люди принимали их как должное; он узнал, что они были неагрессивны, не вели войн, но прекрасно заботились о себе, когда того требовали обстоятельства. Он много услышал об их искусствах, университетах, философиях и теологиях. От Ксорксан он узнал, что мужчины и женщины джекемзигов принимали во всём равное участие, что сама она была гастролирующей артисткой и поэтому испытала здесь, на Земле, гораздо большее разочарование, чем Зонгтур. Он также узнал, что на Джекеме у них были домашние животные, в основном кошки, завезённые с планеты больших женщин.
— И мы ужасно тоскуем по дому, — сказала ему Ксорксан, — особенно когда думаем, что, возможно, никогда больше не вернёмся домой. Некоторое время, прежде чем стало очевидно, что народы этой планеты скорее уничтожат себя сами, мы думали, что они смогут продвинуться достаточно далеко, чтобы развить межзвёздные путешествия и либо починить наш привод, либо, по крайней мере, передать сообщение в АККД...
— АККД? Што это?
— Ассоциация космических кораблей Джекема. У них отличная аварийная служба, но у нас нет возможности связаться с ними с поверхности планеты, во всяком случае, на таком расстоянии.
— Папа думает, что, возможно, он мог бы починить наш привод, — сказал Зонгтур с некоторым сомнением.
— Ну, я не вижу причин, почему бы ему это не сделать, ведь он определённо гений, и к тому же художник. Зонгтур, почему бы тебе не отвести его в машинное отделение и не показать там всё, а я пойду с вами и принесу вино.
— Сначала позволь мне показать ему рубку управления, — сказал Зонгтур. — Возможно, это даст ему какое-то представление о том, как всё устроено, да и в любом случае нам придётся пойти туда, чтобы найти руководство по эксплуатации.
Корабль был разделён на множество отсеков, и они миновали несколько переборок, разделявших жилые помещения, прежде чем достигли рубки управления. Она впечатляла своей простотой. Перед панелью с ручными переключателями, индикаторами и видеоэкранами стояли два огромных кресла. Наличествовало несколько устройств, которые с виду не имели вообще никакого смысла. Никакие огоньки не мигали. Никакие циферблаты ничего не показывали.
— В наши дни всё автоматизировано, — заявил Зонгтур. — Большинство из этих переключателей никогда не используется, а если в этом возникает необходимость, компьютер говорит нам, как действовать. Штуковина просто работает сама по себе — когда она работает, конечно. Вы просто даёте ей команду показать вам нужные звёздные карты, говорите, куда лететь, и она доставляет вас туда. Затем, когда вы достигаете планеты, она сообщает вам, безопасно ли приземляться — пригоден ли воздух для дыхания и всё такое, и продвинулись ли коренные формы жизни достаточно далеко, чтобы быть действительно опасными.
Он взял руководство по эксплуатации и начал перелистывать его.
— К счастью, всё объяснено очень просто, — сказал он Папе Шиммельхорну. — Так что я, вероятно, смогу перевести это, даже если сам не пойму. Очень надеюсь, что правильно объясню все термины.
Наконец они добрались до машинного отделения, и сразу стало очевидно, что, независимо от того, работал привод или нет, сам корабль был очень даже живым.
— Здесь есть какая-то
