Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Кара, мать Койона, закачалась из стороны в сторону с закрытыми глазами. Остальные стали утешать ее, гладя по бокам и утробно рокоча.

Дамире не было грустно. Ничуть. Для горя просто не осталось места. Она могла думать только о Мусе, который глядел в небо и говорил: «Наше время придет, и засиженные мухами трупы этих негодяев будут лежать на берегах Васо-Ньиро!»

Яростный рев Дамиры вывел остальных мамонтов из скорбного оцепенения. Вскоре все они заразились ее гневом и принялись расхаживать по поляне, хлопая ушами и с трубным ревом бросаясь на воображаемых врагов, словно те были рядом.

2

– Однажды, когда моя мать-ненка была маленькой, ее семья перегоняла свое оленье стадо с одного пастбища на другое. Когда они переходили вброд реку, мой дед увидел в грязи на берегу нечто странное: огромный волосатый ком с торчащими из него длинными рогами. Дед подошел ближе, осмотрел ком и строго-настрого запретил остальным к нему приближаться. Однако, проходя мимо, все они сбавляли шаг и внимательно рассматривали загадочный предмет. Мать рассказывала, что с одной стороны волосатого черепа она увидела зубы, обнаженные в жуткой усмешке, а рога выходили не из верхней части головы, а прямо из морды. То был мамонт, тушу которого обнажили полые воды оттаявшей по весне и вышедшей из берегов реки. Тем вечером, когда они встали на ночевку, моя бабушка спросила деда, почему тот запретил им трогать странный предмет и даже приближаться к нему. Дед ответил, что это наверняка был слуга Нга, владыки Нижнего мира. Сквозь дыру в земле он хотел пробраться в наш – Средний – мир и ненароком застрял. Если прикоснуться к нему или даже подойти близко, накличешь беду: на всю семью ляжет проклятие. Многие из тех, кто потревожил тварей из подмирного льда, сходили с ума, буянили и гибли от страшных хворей. Целые деревни вымирали.

– А она рассказывала, большие у него были бивни? – осведомился Дмитрий. – Потом небось кто-то целое состояние на этом «чудище» заработал. А если и буянил, то в элитной московской бане с блондинкой под мышкой.

Механик по имени Мюсена, рассказавший эту историю, лишь покачал головой и вернулся к своей миске с рыбой и рисом.

Дмитрий пихнул в бок Святослава.

– Мы в прошлом году вон сколько чудищ из Нижнего мира потрогали – и ничего, живы! Верно, сын?

Святослав вспомнил прошлогоднюю их вылазку, когда они с отцом искали бивни мамонтов на подтаявших грязных берегах ледяной реки. Вспомнил раны в вечной мерзлоте, проделываемые с помощью гидропомп направленными струями воды, и самих охотников за «белым золотом», что лезли в высоких резиновых сапогах в образующиеся «пещеры» и выцарапывали изо льда фрагменты мамонтовых костей, зубов и черепов.

Тогда они ничего не нашли и вдобавок потеряли человека. Подтаявшие своды одной из пещер, проделанных ими в вечной мерзлоте, рухнули прямо на охотника, навеки похоронив его под тоннами ледяной грязи. Только тогда до остальных дошло, что они не знают его фамилии и даже толком не помнят, откуда он приехал. Некому сообщить о его гибели.

Вся экспедиция проходила в пьяном угаре и хаосе. На обратном пути, когда сплавлялись по реке, одна из лодок набрала воды и пошла ко дну. Членам «команды», которые всю дорогу ссорились и ругались, пришлось впихнуться во вторую лодку и продолжать путь с риском для жизни, передавая по кругу бутылку водки.

Единственной их ценной находкой за всю экспедицию был череп степного зубра, который они отскоблили добела и водрузили на нос уцелевшего судна.

Позже, пока они пили в каком-то глухом городишке (а Святослав лежал в номере, накрывшись подушкой, чтобы не слышать пьяных криков из коридора и соседних номеров), кто-то украл череп. Так пропал единственный их трофей.

– По мне, твой дед был прав, – сказал Святослав Мюсене. – Обитатели Нижнего мира прокляты, и тех, кто их потревожит, ждет страшная участь.

Мюсена поднял на него глаза. Святослав не разобрал, с презрением или благодарностью тот на него посмотрел: все шестеро охотников напились в стельку. Их осунувшиеся лица в тусклом свете походного фонаря были непроницаемы.

Трезвым остался только Святослав. Он не пил вовсе, отчего остальные относились к нему с недоверием и почти страхом. Тем не менее отец не принуждал его пить – пожалуй, это было единственное, на чем он не настаивал. За всю экспедицию он ни разу не попытался ему налить.

– Что ж, вот и тост: за родовые проклятия! – возгласил Дмитрий.

Остального Святослав не услышал. Накинув на плечи пластипуховое одеяло, он вышел из палатки.

Дроны-вездеходы – «мулы» – стояли метрах в тридцати от лагеря. Стояли неподвижно, опустив свои толстые, похожие на пеньки головы. Святослав никак не мог привыкнуть к «мулам»: проходя мимо, он всякий раз ждал, что они махнут хвостиком или ударят землю копытом, как живые. Однако у этих машин не было ничего общего с настоящими мулами, да и движениями они скорее напоминали пауков, нежели мулов.

Святослав достал из седельной сумки дрон со всеми принадлежностями и побрел прочь, дав большой крюк, чтобы не подходить близко к последнему «мулу», груженному четырьмя длинными, изогнутыми, все еще окровавленными бивнями.

«Мулы» принадлежали Мюсене – только ради них его сюда и позвали. Планируя охотничью экспедицию, Дмитрий со товарищи думали, как и раньше, использовать квадроциклы. Но от квадриков много шума, и их легко выследить. Поэтому охотники разыскали и наняли Мюсену, механика и погонщика «мулов», а квадроциклы бросили за пределами заказника, в лиственничной роще, закидав ветвями и хвоей. Терминалы отключили и спрятали в экранирующие чехлы.

Машины Мюсены издавали не больше шума, чем живые мулы.

Однако с тишиной все равно было туго. Прислушиваясь к пьяному гоготу из палатки, Святослав гадал, далеко ли разносится этот звук и кто сейчас его слышит. Заповедник был огромный и находился вдали от населенных пунктов; никто из знакомых браконьеров никогда здесь не охотился, однако Святослав с опаской смотрел на небо, ожидая услышать в звездной тьме гул патрульного дрона. Таких ценных животных, как мамонты, не могли оставить без охраны. Наверняка здесь всюду стоят фотоловушки… или что похуже.

Но пока ничего такого им не попалось. Возможно, они все-таки уйдут отсюда незамеченными. Выберутся. До границы заказника, где их ждут квадроциклы, – три дня ходу. Оттуда, если погода не подведет, еще пара дней езды до заброшенной охотничьей