Эра Бивня - Рэй Нэйлер

– Как я понимаю, дедушка отвел вас в маленькую комнату с витражным окном, сделанным из осколков винного бокала, который он нашел на руинах разбомбленной во время Франко-прусской войны деревни? И рассказал, что разбитые вещи можно починить и даже превратить в произведение искусства?

– В комнату-то отвел, – кивнул я; мне нестерпимо хотелось заговорить, чтобы избавиться от картинок перед глазами и вернуться в этот мир. – Только показать он хотел не окно, а сам бокал, найденный нашим двоюродным дедушкой в разбомбленной французской деревне. Он стоял посреди площади, целый и невредимый.

Выражение папиного лица не изменилось.

– Что ж, наверное, это правда. И то и другое. Или ни то ни другое.

Нет уж, загадками мне зубы не заговоришь. Я опять спросил:

– Что было в сундуке?

Мы подъехали к станции, водитель начал доставать из багажника наши пожитки. Сентябрь выдался жаркий, и люди вокруг, одетые слишком тепло, усиленно потели. Бледные и мокрые, они прощались друг с другом. Потные носильщики таскали вещи.

– Вот что вы должны знать о нашей семье, – сказал отец, наклоняясь и по очереди поправляя на нас одежду. – Наша семья никогда не откроет тот сундук. А значит, наша семья никогда не узнает, что внутри.

– Но мы пытались его открыть, папа. Мы очень старались!

Он стер с моего лица какое-то пятнышко.

– Нет, дитя. Вы не пытались. Вы только думали, что пытались. И это тоже очень важно.

Тогда я понял, что отец выздоровеет.

Всю свою жизнь я пытаюсь выяснить, что такое память. И до сих пор не выяснил.

Что погубило нашего деда за много лет до его настоящей смерти? Почему тот наш отъезд казался окончательным, хотя мы не догадывались тогда, что больше не вернемся в замок? Что за сила меняет местами наши чувства и мысли в угоду некоему таинственному замыслу, меняет даже сам ход и порядок событий?

Мы не в состоянии вспомнить истинные очертания нашей жизни, потому что штука под названием «память» постоянно их преображает. И как мы только с ней уживаемся, как не впадаем в ужас? Что может быть хуже собственной беспомощности перед проделками памяти, норовящей переписать события нашей жизни?.. Отчего по ночам нам не мешает спать понимание, что на самом деле мы ничего не знаем о своем прошлом?

И все же я верю, что бояться нечего. Быть может, память – механизм, помогающий удовлетворить наше стремление к целостности. Нашу мечту об осмысленном мире. Настоящей – объективной – реальности нет до нас никакого дела. Думаю, так мы боремся с ужасом, который рождает в нас ее безразличие. Чтобы жизнь и мир имели смысл, некая сила должна менять прошлое, дабы оно соответствовало нашему настоящему и представлениям о будущем. Некая сила должна придавать связность всем нашим летам.

Ровно в тот самый миг память заставила поезд прибыть, и мы бросились занимать места.

Сноски

1

Р. Киплинг «Слоненок». Пер. К. Чуковского.

2

Господин, хозяин (суах.).

3

Время пришло (идиш).

4

Свиньи! Я здесь! (нем.)

5

А вот и ты! (нем.)

6

Всего превыше (нем.), отсылка к строке «Deutschland über alles» из «Песни немцев».

7

Вергилий «Энеида». Пер. С. Ошерова.

8

Традиционное южно-немецкое и австрийское приветствие, досл.: «Благослови вас Бог, герр профессор».