Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

За три часа они преодолели значительный кусок Большого Экваториального плато и границы двух часовых поясов. Однообразие полёта могло бы навеять скуку, если бы не спутница. Влади болтала без умолку, изредка отвлекаясь на приборы самолёта, корректируя работу автопилота. В итоге Крашевский узнал массу несомненно интересных сведений о географии и климате Аквии, биоценозе её океана. Об экспериментах по геномодификации завезённых сюда земных организмов и генетическом скрещивании их с местными видами. О промысловых видах рыб, моллюсков и ракообразных, о водорослях и кораллах, культивируемых на подводных полях и дикорастущих. О борьбе с болезнями и вредителями — растений и животных, не людей. Влади оказалась не просто профессионалом океанографии, она была поистине влюблена в свой океан.

К сожалению, большая часть рассказанного пропала втуне — как говорится, влетало в одно ухо, вылетало из другого. Причиной тому было состояние Крашевского: мозг никак не мог перестроиться, воспринять происходящее реальностью, а не сном. И то сказать, — вчера Алексей был обычным новоевропейцем, отдыхающим на экзотическом курорте и пытающимся то ли всерьёз, то ли забавы ради расследовать мрачную тайну. А сегодня он — аквари, симбиоз человека и непонятной сущности, изменяющей не только внешний вид, но и функции организма, и ему предстоит погрузиться в ту самую тайну. Да что там, погружение уже началось!

Немаловажную роль в сюрреализме происходящего играла чешуя. Она уже стала частью его жизни, но чтобы привыкнуть к ней, преодолеть диссонанс между зрением и осязанием, времени пока прошло недостаточно. Зрение утверждало, что они со спутницей одеты в некий плотно прилипший к телу цветной латекс, но осязание не соглашалось с этим, реагируя на чешую как на дополнительный слой кожи, никак не отменяющий, что оба они абсолютно голые. Из-за этого Алексею поначалу было некомфортно находиться вдвоём с Пинк в тесной кабине самолёта, — достаточно руку протянуть, чтобы дотронуться. Но постепенно зрение победило, чувство неловкости ослабло. К тому же, вернувшись в родной мир, Влади не старалась играть роль девушки. Здесь она была тем, кем была — аквари.

Из размышлений «о природе вещей» Крашевского выдернула фраза, которой спутница закончила рассказ об океане Аквии:

— Ох и ошарашит наших учёных назначение тебя в команду! Особенно тех, кто надеялся получить место наблюдателя в экспедиции. Ничего, потерпят до следующих. Хотя, честно говоря, меня решение Элли Голд тоже удивило. Координатору виднее, конечно. Но интересно, что такого особенного она в тебе увидела?

Ответить Алексею было нечего, приглашение в экспедицию озадачило его не меньше, чем местных учёных. Больше, гораздо больше!

Влади ответа и не ждала. Глянула вниз, склонилась к приборной панели, коротко сообщила:

— Прибыли. Начинаем снижаться.

Крашевский поспешно прильнул к окну. Океан под ними теперь не был пустынным. Суда самых разных размеров и очертаний усеивали его поверхность, а от западного горизонта надвигались поднимающиеся прямо из воды ажурные строения.

Гидроплан сбрасывал скорость, снижался, становились видны широко разбросанные во все стороны разноцветные сооружения и пирсы, соединяющие их и расчерчивающие акваторию на квадраты и прямоугольники. Такая себе геометрическая паутина вокруг логова... нет, на пауков аквари нисколько не походили. Скорее, гнездо водомерок.

— О, третий рыбзавод идёт разгружаться! — Влади указала на огромное судно, над которым они пролетели. — Попробуем сегодня на обед свежих деликатесов.

Взяв на себя управление самолётом, она сделала вираж, повела машину к окраине странного поселения. Сообщила:

— Я хотела сама дать первые уроки использования чешуи, но завтра утром мы отплываем, нужно позаниматься с нашими пилотами, пока есть время. Так что тебе уделить внимание не смогу. Поручила тебя Дайни, — это наш инженер.

Крашевский внезапно осознал, что вскоре окажется один среди аквари. Не тех, что обслуживают туристов на Курорте, совсем других. Они не только никогда не покидали Аквию, — возможно, инопланетника ни разу в жизни не видели! Стало жутковато.

— А на каком языке аквари разговаривают между собой? — спросил встревоженно.

Влади явно удивилась вопросу.

— На галакте, естественно. Другого языка у нас никогда не было. Галакт создал «Генезис» на Старой Земле, а первые колонисты были его воспитанниками. Ты слышал о «Генезисе»?

Алексей кивнул неуверенно.

— Я думал, все выходцы из «Генезиса» погибли при взрыве Лабиринта.

— Наши предки переселились на Аквию раньше, чем это случилось. А может, они и не жили на Лабиринте. Не знаю, я никогда особо не интересовалась историей и политикой. Я ведь не золотая. — Она быстро сменила тему разговора, прежде чем Крашевский попытался бы её развить: — Если тебя беспокоит, поймёте ли вы с Дайни друг друга, то для этого причины и вовсе нет: во-первых, она натурализованная аквари, во-вторых — училась у вас на Новой Европе. Собственно, там мы и познакомились. Я рассказала ей об Аквии, и она захотела жить здесь. Она замечательная и очень талантливая! На бывшей родине ей не позволили бы заниматься техникой — предрассудки...

Влади резко замолчала, словно язык прикусила. Призналась виновато:

— Дайни просила поменьше рассказывать о ней, но раз ты член команды, то всё равно узнал бы. Только другим не говори, хорошо?

— Хорошо, — согласился Алексей, не до конца понимая, какую тайну его просят сохранить. Понятно лишь, что родом эта Дайни не с Новой Европы. С какого-то захолустного аграрного мирка, сохраняющего формальную независимость?

— Когда ты принялся расспрашивать меня о Милени, я решила, что речь идёт о Дайни. Испугалась, что как-то проболталась постороннему. Но обернулось всё лучшим образом — ты теперь тоже аквари.

— Угу. Кстати, с доктором Пондидом Даркчери я не встретился. Вместо него меня поджидал какой-то тип из Службы безопасности.

Лицо Влади мгновенно изменилось. Она нахмурилась, поджала губы.

— Знаю. Этот вопрос будет решать Элли Голд. Наша забота — экспедиция, — ответила чересчур резко. Поняла это, добавила мягче: — С Понди сможешь поговорить после. Не исключено, мы увидим и узнаем куда больше, чем он.

Гидроплан выпустил поплавки, мягко шлёпнулся на воду, заскользил к пирсу. Замер, уткнувшись в кранцы.

— Выгружаемся! — объявила Влади и открыла дверь, показывая пример.

На пирсе их ждал тёмно-синий с переходом в фиолетовый на плечах и спине аквари, — Крашевский привыкал различать их прежде всего по цвету. Среднего роста, довольно плечистый, жёсткие тёмные волосы коротко острижены. Однако мягкие черты лица, две отчётливые выпуклости на груди и меньшая, чем у них с Влади, в паху выдавали, что