Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев
От мгновенного ужаса мочевой пузырь сократился, — спасибо чешуе, снаружи это не проявилось. Потому что в следующую секунду Алексей понял: никакой это не тритон! Фиолетовая морда с выпученными глазами и щелями жабр вместо носа распалась, обнажая озадаченное лицо Дайни.
— Что сумел сам всплыть — молодец, — объявила девушка. — Но зачем ты глаза закрывал?
— Ты не предупредила, — обескураженно объяснил Крашевский.
— Мне и в голову не пришло, что кто-то станет нырять с закрытыми глазами. Ты что, у себя на Новой Европе не нырял никогда?
Алексей мог бы ответить, что ныряя, открывал глаза уже под водой. А подводным плаванием занимался как любой нормальный человек — в маске или в акваланге. Но это было слишком долго, поэтому он пожал плечами и в свою очередь спросил:
— Как ты под водой разговаривала? Я и рта раскрыть не смог!
— И не надо раскрывать, говори, не разжимая губ. — Дайни постучала себя пальцем по горлу: — Чешуя преобразует субвокализацию в инфразвук и обратно — инфразвук в колебания барабанной перепонки. Главное, не перестарайся: если собеседник в пределах нескольких сотен метров, то услышит даже шёпот.
— Понятно, — Крашевский кивнул и вновь опустился под воду.
В этот раз он действовал осмысленно, следил за происходящим. Вслед за покалыванием на лице глаза затянуло едва ощутимой мутной плёнкой. Алексей моргнул рефлекторно, но ничего из этого не вышло: как прежде не получалось открыть их, так теперь — закрыть. Однако муть вскоре пропала, зрение восстановилось. Более того: он видел лучше, чем на суше! Толща воды словно сделалась ещё прозрачнее, чем была на самом деле. Глянув вниз, он убедился, что может различить мельчайшие веточки кораллов, видит каждого моллюска, спрятавшегося среди колышущихся стеблей водорослей, замечает снующих в воде крошечных существ, похожих то ли на рыбок, то ли на креветок. Очертания стали резче, цвета — ярче, поле обзора расширилось. Он видел не только то, что делалось перед ним, но и слева, справа, вверху, внизу — поворачивать голову для этого не требовалось.
— Ух ты... — пробормотал.
Дайни перевернулась в воде, поплыла вперёд и вниз. Голова её так быстро обросла чешуёй, что Крашевский и рассмотреть не успел, как это происходит: только что видел человеческое лицо и вот — морда тритона. Хотя от тритона девушка, конечно же, отличалась. Нижняя часть лица лишь слегка выдавалась вперёд, не выглядела зловещей, да и «открыть пасть» она при всём желании не могла.
— Поплыли! — позвала Дайни.
Алексей попробовал работать руками и ногами. Сложности в этом не было, да и опыт подводного плавания сказывался. Они опустились ближе ко дну, вернее, к вершинам кораллового леса. Поплыли, держась в метре друг от друга. «Поворачиваем влево!», «Вправо!», «Снова вправо!», — командовала спутница, и нужно было вовремя реагировать, чтобы сохранить дистанцию. Плавать в чешуе Алексею понравилось. Погружаясь в моря Новой Европы в акваланге он оставался пришельцем, чужаком, всецело зависящем от исправности «механических костылей». Здесь всё было по-другому. Он начинал осознавать, что такое для аквари их симбионт-чешуя. Она была частью этого мира и одновременно — частью человека, тем самым включая и его в биоценоз океана.
Изменённое зрение превращало виды подводного мира в фантастическое зрелище, воспроизвести которое не под силу алгоритмам визуализации самого мощного искина. Оно отнюдь не было однообразным, океан удивлял всё новыми и новыми красотами. Не удержавшись, Алексей протянул руку к пышному ярко-синему кусту, облепленному крупными пятиконечными звёздами жёлто-бело-алых «орхидей». Задержал в последнюю секунду, спросил:
— Можно дотронуться? Оно не ядовитое?
— Под водой можешь трогать, что угодно. Чешуя защитит, даже если это ядовито для человеческой кожи. А если снабжено клешнями, зубами, жалами, стрекалами — не прокусит.
«Лепестки орхидеи» оказались упругими, плотными, покрытыми прозрачными ворсинками. На прикосновение существо ответило еле уловимым трепетом, что было поистине удивительно, так как на глазах Алексея его сородич мгновенно сжался в комок, проглотив нечаянно коснувшуюся ворсинок рыбёшку. Которая в свою очередь охотилась на мелочь, мельтешащую в воде вокруг кораллов. Живой биоценоз, где все пожирают друг друга. Человек не исключение, всего лишь верхушка пищевой цепочки.
— Как долго можно оставаться под водой? — продолжал любопытствовать Крашевский.
— День, два — сколько выдержишь. Чешуя снабжает организм кислородом и водой, но питаться мы можем только на суше, увы. Иначе большая часть аквари вообще не высовывалась бы на поверхность.
В последней фразе девушки Крашевскому послышался сарказм. Он возразил:
— Наверное, я смог бы их понять. Если сравнивать Аквию над и под водой, то сравнение будет не в пользу первой, даже учитывая терраформирование Курорта. А как глубоко можно опуститься в чешуе?
— Этого я не знаю, — призналась Дайни. — До километра точно можно, а дальше... По-моему, эксперименты с максимально доступной глубиной не проводились, хотя лучше уточнить у Влади. Да и как их проводить? До «Аквариды» здесь глубоководных аппаратов не было. Возможно, мы и поэкспериментируем.
Глава 7. Экипаж «Аквариды»
Подводный мир так увлёк его, что Алексей потерял счёт времени. Спохватился, когда Дайни скомандовала возвращаться. Оказалось, что потерялся он не только во времени, но и в пространстве: за часы под водой они незаметно отплыли довольно далеко от места, где оставили плот. На обратном пути его учили плавать на скорость. Крашевский был приятно удивлён тем, как быстро получается плыть, и дело не столько в ластах и перепонках на пальцах, сколько в самой чешуе. Первое ощущение не обмануло: вода почти не оказывала сопротивления, он не проламывал её, а скользил сквозь. Дайни оказалась далеко не выдающейся пловчихой, — поначалу ей требовалось сдерживаться, чтобы «ученик» не отстал, но вскоре они поплыли наравне. Под конец Алексей и обогнать её смог бы при желании.
Маски, перчатки и ласты «самоупаковались», едва они забрались на плот.
— Перерыв? — уточнил Крашевский.
— Время обедать, нас в столовую зовут. Ты разве не проголодался?
Дайни приподняла руку, показывая запястник с высветившимся циферблатом часов. Полдень давно миновал, — чтобы понять это и часы не требовались, достаточно
