Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев
Часть II. Шторм
Глава 8. Быть аквари
Элли Голд создала Фонд «Путь свободы и любви» не ради денег, власти или славы, — всего того, что тысячи лет движило человечество. Она мечтала построить совершенный мир, населённый совершенными людьми.
Фантазии об утопии возникали и до неё, — много раз! Ни одна из них не выдержала столкновения с реальностью. Элли Голд фантазёркой не была. Логика, прагматизм, железная воля, решительность делали её сильным лидером. Она точно просчитала, какие задачи предстоят Фонду на пути к цели, разбила работу на этапы, определила приоритеты. Она никогда не скрывала от последователей трудности и лишения, которые их ждут, но напоминала, что они получат взамен. Приоритетами всегда были Свобода и Любовь, от прочего можно отказаться. Нет, не так — следует отказаться!
Первой — а часто и последней — преградой на пути к Утопии становились соседи, не разделяющие взглядов утопистов, зато более агрессивные, алчные и беспринципные. В эпоху Космоконкисты эта преграда устранялась относительно легко, — лишь бы хватало финансовых ресурсов для приобретения планеты. В крайнем случае — для аренды на длительный срок. Ресурсов Фонда хватило, чтобы взять в аренду на сто лет Аквию. И это был не случайный выбор.
Не суть важно, как к биологам, химикам и генетикам Фонда попали материалы исследовательских экспедиций, — не выжимки, предоставленные для открытого доступа, а полные отчёты, — но они заметили то, что упустили специалисты Совета по космоисследованиям Евроссии. Аквия годилась, чтобы преодолеть вторую преграду в построении Утопии: материальный базис общества здесь можно было создать, не превращая человека в придаток промышленной машины. Идея построить Курорт и продавать жителям Галактики здоровье возникла у Элли Голд ещё до того, как «Путь свободы и любви» перебрался на свою новую родину.
То, что поверхность планеты почти сплошь покрыта океаном, а островки суши — голые безжизненные камни, не помешало строительству Утопии. Наоборот, превращение колонистов из сухопутных существ в «земноводные», в аквари, помогло переступить через многие привычки и предрассудки старого мира, уходящие корнями в архаичные общественно-политические формации и глубже — в стаю приматов. Подготовить морально и психологически к грядущим переменам: переменам в себе. Потому что третья, и самая сложная, преграда в построении совершенного общества — неравенство между людьми.
Все Утопии начинали с отказа от частной собственности и товарно-денежных отношений, — это классика, Фонд Элли Голд исключением не стал. Но материальное и социальное неравенство — только верхушка айсберга, отказ от него — первый шаг.
Так как религиозные и мировоззренческие противоречия между членами коммуны отсутствовали изначально: Свобода и Любовь были их мировоззрением, их религией, их Богом, а Эллис Голд — основоположником и пророком, то следующим шагом стало преодоление различий национальных и расовых. Этому поспособствовал полный отказ от языков Старой Земли, переход в общении исключительно на галакт, некогда созданный, чтобы устранить недопонимание между людьми, неоднозначность словоформ, избавиться от архаичных синаптических связей между словом, его звучанием, интонацией и поступками человека, которому оно адресовано. От того, что служит основой нейролингвистического программирования. Критическое мышление безусловно, логика первична, эмоции вторичны, разум выше инстинктов, — такими Элли Голд видела своих последователей.
Но стирания даже этих различий было недостаточно, пусть формировались они тысячи лет, со времён возникновения вида Homo sapiens как социального существа. «Путь свободы и любви» замахнулся на присущее всем млекопитающим, закреплённое в геноме: различие между биологическими полами. Элли Голд не без основания считала, что именно оно является причиной присущих человеческой особи качеств, несомненно полезных на ранних этапах социализации, но неприемлемых в мире будущего: агрессивность, конкуренция, борьба за лидерство, ревность, а также стремление продолжить род, защитить потомство — то, что принято называть «материнский инстинкт».
Устранить различия, определяемые двуполостью человека, конечно же невозможно, но ослабить внешние проявления, уменьшить значимость хотелось. Для этого требовалось разделить связанные с двуполостью функции: репродукция, половое влечение, любовь. Сделать это было непросто, учитывая, что половой инстинкт возник как раз для того, чтобы обеспечить устойчивую репродукцию, а чётко разграничить, где заканчивается секс и начинается любовь между партнёрами, окончательно определить, что, собственно, есть любовь, пока не удалось ни философам, ни нейробиологам.
Первый удар нанесли по середине цепочки: половому влечению и сексу. Их подвергли полной десакрализации, переведя из сферы интимной в обыденную, бытовую. Из списка потребностей, реализуемых половым актом, убрали продолжение рода с одной стороны, лишили ауры романтичности, влюблённых мечтаний — с другой. Секс сделался таким же проявлением межличностных отношений, как рукопожатие, дружеский поцелуй, игра, приятная всем участникам и никак не связанная с их биологическим полом.
Одновременно усиливалась значимость любви. Любовь-дружба, любовь-приязнь ко всем членам коммуны, ко всем аквари без исключения, и избирательная любовь-нежность, желание эстетического и интеллектуального единения с кем-то конкретно. Любовь, как проявление высшей степени развития личности. Свойство, присущее разумному социальному существу, а не порождение инстинктов биологической особи.
Труднее всего стало разрушить устоявшиеся за десятки тысяч лет репродуктивные программы. Для искоренения материнского инстинкта решено было перейти от зачатия и беременности «in vivo» к «in vitro». Технические возможности для этого существовали не первое столетие, но прежде практиковали подобное большей частью по медицинским показаниям, в случаях, когда женщина не могла стать матерью естественным путём. На Аквии исключение и норма поменялись местами. Переход осуществлялся постепенно, без насилия и принуждения. Сначала аквари получили возможность выбирать способ деторождения, затем — оценить преимущество «in vitro» над «in vivo». Мягкая, ненавязчивая пропаганда делала «in vitro» всё популярнее. Для родившихся этим способом выбор становился почти однозначным, хотя вернуться к «архаике» не запрещалось.
Неизвестно, сколько поколений и столетий потребовалось бы, чтобы «путь свободы и любви» был пройден людьми, поселившимися на Аквии, если бы не научный прорыв, совершённый биологами и генетиками через двадцать лет после начала колонизации. Поистине фантастическое достижение, при том оценить его в полной мере жители иных планет не могли в силу исключительной специфики. Учёные Аквии создали клеточную культуру, проявляющую при выращивании на эпидермисе человека симбиотические свойства. Более того, вела она себя при этом не как колония клеток, а скорее, как единый многоклеточный организм, действующий на симбионта-человека вполне целенаправленно, хоть заподозрить в разумности её никто бы не решился.
Объяснить физиологию процессов, инициируемых «чешуёй», — такое название получило искусственное существо, — его
