Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

— Да, я многое не знаю и не понимаю. Например, для чего вы стараетесь скрыть внешние различия между полами? Чем плохо быть женщиной? Или мужчиной?

За столом повисла тишина. Тайси смотрела на него удивлённо, Влади — задумчиво, Стэлони сохранял невозмутимость, Дайни хмурилась. Марти оторвала взгляд от тарелки, посмотрела на Крашевского. Улыбнулась. Не усмехнулась криво — вполне дружески улыбнулась, лишь слегка снисходительно. Как умудрённый жизненным опытом человек улыбается, слушая сентенции хорохорящегося подростка. Проговорила:

— Ого, да ты знаешь ещё меньше, чем я предполагала...

— Как раз это нетрудно исправить! — прервала её Влади. — Алекси, Элли Голд обещала курс лекций по истории и социологии Аквии? Запись ждёт тебя в каюте. Элли самолично подготовила её для своей преемницы. Потом эта запись помогла Дайни стать аквари. Теперь — твоя очередь. Прослушаешь, и многие вопросы отпадут сами собой. Нюансы, которые сейчас вызывают отторжение, воспримутся иначе. Сможешь сосредоточиться на действительно важном: нашей экспедиции.

Дайни кивнула, подтверждая её правоту. И, улыбнувшись, указала на тарелку Алексея:

— Доедай, пока не остыло!

Крашевский спохватился: и правда, посуда у всех уже опустела. Тем не менее из-за стола никто не поднимался, ждали, пока он закончит есть.

После обеда команда направилась к пришвартованной у пирса субмарине. Крашевский двинулся было следом, но Стэлони тронул его за плечо, остановил:

— Технари будут готовить судно к отплытию, но у нас с тобой есть свободное время, чтобы поплавать. Или у тебя другие планы на вечер?

— Я думал послушать записи Элли Голд, — неуверенно ответил Алексей.

— О, на это времени у тебя будет с избытком: Влади планирует побыстрее покинуть мелководье, так что первые дни пойдём с крейсерской скоростью почти без остановок. Зато вволю поплавать — по этой же причине — не получится. Так что давай воспользуемся случаем. Заодно постараемся понять, с кем предстоит делить каюту.

— Делить каюту?

— Влади и Дайни не сказали? Жилой отсек «Аквариды» невелик, поместилось всего три двухместные каюты. В первой поселились наши пилоты, во второй — Влади и Дайни, в третьей — мы. Понимаю, это не очень комфортно и неправильно с точки зрения психологии: каждому человеку необходимо личное пространство, а иногда и место для уединения. Могу заверить: в каюте я буду в основном спать, а большую часть времени проводить в лаборатории. К тому же это первоначальное распределение, если возникнет желание поменяться с кем-то каютами, то препятствий нет. Пока же будем терпеть друг друга. Как говорят у вас на Новой Европе: «В тесноте, да не в обиде».

Новость не радовала. Оказывается, ему предстоит жить рядом с аквари в буквальном смысле этого слова! Но раз уж он лишён собственной каюты, то кого предпочёл бы видеть своим соседом? Вернее, соседкой, так как остальные члены экипажа — женщины в какой-то мере. Влади, потому что знаком с ней дольше, чем с прочими? С Дайни, потому что она натурализованная, а не аквари по рождению? С Тайси, потому что она кажется непосредственной в общении и самая симпатичная при том? С Марти, потому что хочет наладить с ней отношения? Крашевский понимал, что знает своих товарищей по экспедиции слишком мало, чтобы сделать выбор. Возможно, этот парень — не худший вариант.

Стэлони привёл плот на то самое место, куда и Дайни, — во всяком случае, Алексей не заметил различий: пирсы и стоящие на якорях суда вдали, водоросли и кораллы внизу. Для начала доктор «принял экзамен»: попросил продемонстрировать, чему Крашевский успел научиться. В конце заявил удовлетворённо:

— Плавать под водой ты более-менее умеешь. Теперь попробуй почувствовать себя здесь как дома.

— Что я должен делать для этого?

— Ничего. Плавай, отдыхай, получай удовольствие. Если хочешь поболтать, расспросить об экипаже — самое время.

— Хм...

Они плыли над полями водорослей, похожих на каменные розы тёмно-пурпурного цвета — Алексей впереди, Стэнли рядом и чуть позади. Поверхность дна здесь была ровной, никаких башней и крепостей из кораллов. Зато косяки мелкой разноцветной рыбёшки то и дело прыскали в разные стороны, уступая им путь.

— Я заметил, что наши пилоты очень похожи друг на друга. Они что, сёстры?

— Ты прав, между ними в самом деле близкое биологическое родство. Но они не сёстры. В классическом галакте их родство обозначается как «мать» и «дочь», но у нас не принято упоминать гендер, поэтому говорят: родитель и ребёнок. Ты пока не прослушал курс лекций, так что забегу вперёд: обычно мы не выделяем биологических детей среди прочих аквари — это нормально. Но иногда бывают исключения, и это тоже нормально.

— Марти — мама Тайси? — Крашевский был искренне удивлён. — Сколько же ей лет? Она не выглядит такой... э-э-э...

«Тритонья морда» не умела отражать эмоции, но Алексею показалось, что спутник его улыбается, объясняя:

— Разница в возрасте между ними действительно невелика: Тайси — двадцать шесть, Марти — сорок два. Женщины начинают сдавать яйцеклетки в ген-банк после получения Аттестата зрелости, а Марти получила его в пятнадцать. Понимаю, для тебя мой рассказ — «филькина грамота», как говорят у вас на Новой Европе. После лекций Элли Голд всё станет на свои места. Что касается возраста остальных членов экипажа, то самая юная — Дайни, ей двадцать. Наш капитан на тринадцать лет старше.

— Хм...

Первое впечатление — юная голубоглазая блондинка в розовой блузке — прочно засело в памяти. То, что он узнал о своей знакомой позже: «ХУ», океанограф, капитан глубоководной субмарины и руководитель экспедиции, — никак не хотело сочетаться с этим образом. Вдобавок они оказались ровесниками. Поистине, Влади Пинк была человеком далеко не ординарным.

— А о себе что скажешь? — спросил Алексей, чтобы интерес к личности капитана не показался избыточным.

— Для начала: мне семьдесят шесть лет. Не удивляйся, это побочный эффект чешуи. Взрослеют аквари, как все люди, но наше тело не стареет, мы избавлены от большинства болезней...

— Ничего себе! — Крашевский не смог удержать возглас изумления, смешанного с изрядной дозой недоверия. — Это волшебство какое-то! Может, вы вообще бессмертны?

— Увы. Тело в симбиозе с чешуёй способно прожить очень долго, но ресурсы человеческого мозга ограничены. Сто двадцать — сто сорок лет полноценной жизни, а потом...

— Почему же такое чудодейственное средство неизвестно за пределами Аквии? Ваш секрет давным-давно должны были выкрасть!

— Крали много раз. Безрезультатно — чешуя не может существовать вне Аквии. Даже аквари, на время