Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев
Чешуя воздействует не только на физиологию, но и на психику человека-симбионта. «Путь свободы и любви» давно жил коммуной, поколение, родившееся на Аквии, о частной собственности знало разве что теоретически. Превратившись в земноводных, они потеряли интерес и к личной собственности. Стремление единолично обладать вещами смешно и странно, когда каждому принадлежит вся планета. Привязанности заслуживают не материальные предметы, а окружающие тебя аквари, твоя работа на всеобщее благо, твой прекрасный мир.
Институт семьи умер, семьёй аквари стало всё сообщество. Все в равных условиях, без деления на братьев и сестёр, жён и мужей, родителей и детей, старших и младших. На смену семье пришёл институт партнёрства: интеллектуального, эстетического, эмоционального — длительного, краткого, единоразового. Построенного не на обязательствах, а на желании и любви, очищенной от ревности и страданий. Донорство спермы и яйцеклеток также не обязанность, а общепринятая норма поведения. При наличии неограниченного генетического материала, поставляемого Курортом, смешно беспокоиться о недостаточном разнообразии геномов в замкнутой популяции.
Инкубатории, где под контролем генетиков и акушеров проходит «in vitro» зачатие, созревание плода, роды и вскармливание младенцев до годовалого возраста, созданы во всех поселениях Аквии. Затем детей перевозят в Садок — своего рода интернат, построенный в самом защищённом месте Большого Экваториального плато. Там их растят, обучают, воспитывают, помогают выбрать профессию педагоги, педиатры и психологи — готовят к получению «Аттестата зрелости». Единого возраста, с которого аквари считается взрослым, нет. Статус определяется именно зрелостью: физической, эмоциональной, социальной, интеллектуальной. Она может наступить и в четырнадцать лет, и в шестнадцать, и в восемнадцать. Вместе с аттестатом аквари получает имя, вернее, выбирает его. До этого его зовут по цвету чешуи и названию детской группы. Например, Крабик Голд.
Общинный характер заботы о потомстве не означает полного разрыва связей между детьми и родителями. Доступ к информации о биологическом родстве открыт, и если в Садке контакты с воспитанниками ограничены его правилами и распорядком, то по достижению совершеннолетия ребёнок и родитель вольны строить взаимоотношения по своему разумению. Чаще всего это приязнь и дружба, — как и с прочими членами коммуны. На Аквии биологическое родство потеряло былую значимость.
Отказ от привязанности к вещам сделал аквари чрезвычайно мобильными. Переезд на новое место жительства регулируется всего двумя условиями: желанием и востребованностью профессии. Община обеспечит остальное: личное пространство, питание, средства коммуникации, досуг в соответствии с наклонностями. И, разумеется, возможность подобрать партнёра. Для команд промысловых, перерабатывающих, грузовых, исследовательских судов домом становился корабль, и не только на время рейса, но постоянно, до тех пор, пока не менялось место работы или профессия: учёба — одно из самых популярных развлечений аквари. Большинство меняют профессию по несколько раз за свою долгую жизнь.
Аквари действительно стали долгожителями. Способствовали этому не столько уникальные геронтологические свойства планеты, как в первую очередь чешуя. Она выступила в роли умелого «механика», «ремонтирующего» своего симбионта на клеточном уровне. Организм словно застывает на пике развития — биологических тридцати-тридцати пяти лет, и дальнейшее старение не происходит. Заодно чешуя оказалась суперрезультативным, не вызывающим привыкания и побочных эффектов «антибиотиком», уничтожающим проникающие извне микроорганизмы и вирусы, способные навредить человеку, а также фильтром, разлагающим и выводящим вредные химические соединения. Долгая жизнь в расцвете сил, без болезней и недомоганий оказалась весьма приятным довеском к возможностям, которыми симбиоз наделил аквари.
Насколько долго может продолжаться такая жизнь, проверить не получалось. Достаточно быстро выяснилось, что чешуя поддерживала в идеальном состоянии отнюдь не все функции человеческого организма. Если в двадцать-тридцать лет репродуктивные возможности аквари соответствуют среднечеловеческим, то после сорока начинают быстро ослабевать и к пятидесяти сходят на нет. Ничего потенциально опасного в этом не было, учитывая культивируемый на Аквии способ самовоспроизведения популяции и то, что сперма и яйцеклетки могут столетиями храниться в криобанке.
Гораздо неприятнее стало открытие, что регенеративное воздействие чешуи на клетки мозга не затрагивает интеллектуальные способности человека. Тело остаётся молодым и здоровым, но разум слабеет, деградирует. Пусть случается это в глубокой старости по меркам остального человечества, но процесс неотвратим и необратим. Превращаться в выжившего из ума маразматика неприемлемо для совершенного человека в совершенном мире. Элли Голд вынуждена была ввести концепцию осознанной эвтаназии в парадигму «Пути свободы и любви» и разработать соответствующий ритуал.
Ритуал Ухода прост и эстетичен. Когда признаки старческой интеллектуальной деградации становятся явными, аквари в сопровождении ближайших друзей отправляется на Кладбище — отведённый для последнего упокоения глубоководный район океана. Там они опускаются под воду, как многие тысячи раз до этого. Однако всплыть обратно Уходящему не позволяет закреплённый на теле груз. Испугаться, увидеть, как друзья покидают его, возвращаясь к воздуху и свету, он не может — спит, приняв сильную дозу быстродействующего снотворного. От яда чешуя защитила бы, но снотворное не причиняет вреда организму, поэтому симбионт бездействует. Лишённое сознания тело опускается на многокилометровую глубину, где становится пищей для придонных обитателей или бесхвостых тритонов. Аквари возвращается в извечный круговорот биоценоза планеты, окончательно превращаясь в её часть.
Элли Голд понимала, что подобный уход неизбежен и для неё, что ей не увидеть воплощение мечты. Она сопротивлялась старческой деградации дольше всех колонистов, переселившихся на Аквию взрослыми, и большинства тех, кого привезли сюда детьми. Но её воля и сила не были бесконечными. Однако и просто уйти она не могла. Для новых поколений аквари она была не только главой Координационного Совета. Она стала матриархом коммуны, непререкаемым авторитетом, мерилом добродетелей и достоинств, учителем и проводником к миру будущего. Уйти для неё означало осиротить своих подопечных, поставить под угрозу сам «Путь свободы и любви». Следовало найти преемницу. Ей был неведом секрет основателя «Генезиса» Джакоба Бовы, из поколения в поколение возрождающегося в ментальных наследниках. Зато в её распоряжении была чешуя.
То, что цвет чешуи варьируется в самых широких пределах, в своё время оказалось сюрпризом для создателей, так как собственных генов, обеспечивающих подобное разнообразие, у существа не было. Но и корреляции с ДНК человека-симбионта не выявилось. Цвет был визуальным отображением чего-то более глубинного, чем геном, — психо-эмоциональной матрицы личности, знаниями о которой обладала
