Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

Марти отмахнулась:

— Да какие у нас субмарины в сравнении с «Акваридой»! А так — да, давно. Как Аттестат зрелости получила, так этим и занялась. Сначала на промыслах работала подводником, потом в Институт океанографии позвали, батискафы их пилотировать. — Подмигнула собеседнику: — Говорят, я лучший пилот-подводник Аквии. Может и так, я не спорю.

— Наверное, ты под водой всякого интересного насмотрелась?

— О да! Если мы в самом деле в Котловину Кротона спустимся, то куда более интересное увидим, — такое, чего ближе к поверхности не бывает.

— А тритонов ты видела? Вживую, не на экране.

Марти помедлила. Ответила, больше не улыбаясь:

— Видела. Дважды. На Кладбище, когда друзей провожала.

Алексей открыл было рот, чтобы переспросить, но вспомнил кусок из лекции Элли Голд касательно Ритуала Ухода и поспешил изменить вопрос:

— А во время исследовательских экспедиций?

— На счастье, нет.

— Почему «на счастье»?

Аквари саркастически скривила губы.

— Все, работающие на глубине, считают встречу с тритоном плохой приметой. Кто-то скоро умрёт, тритоны чуют смерть. Ненаучно, конечно. Стэлони засмеёт.

Говорила она, не поворачиваясь к собеседнику, пристально глядя в обзорный экран. Тема была ей явно неприятна, и Крашевский перешёл на другую:

— А почему ты говоришь о Влади — «он», «его»? Я так понял, аквари сами выбирают свою гендерную роль?

Марти взглянула на него, озадаченная вопросом.

— «Гендерная роль» — это что?

Пришла очередь Алексею озадачиться. Соотечественнику он мог бы целую лекцию прочитать о гендере и его значимости. Но он уже достаточно много знал о культуре аквари, чтобы сообразить: Марти не поймёт и половины из его объяснений.

Не дождавшись ответа, Эмеральд продолжила:

— Для аквари «XY» применяют местоимение «он», «его», «ему», для «XX» — «она», «её», «ей». Влади — «XY», поэтому он — «он», всё логично.

Она хлопнула себя по лбу:

— Я поняла! Ты же натурализованный аквари, на твоей родной планете людей делят на «мужской пол» и «женский» не только по биологическим функциям, но и по социальным. Когда Влади жил там, он играл «женскую роль», — его право. Но к Аквии это не имеет никакого отношения. — Марти широко улыбнулась, глядя на Алексея: — Что, он тебе нравится?

— Ну-у-у... она... он... симпатичный и умный, — промямлил Крашевский. Объяснение Эмеральд разрушило тщательно выстроенный образ Влади — экзотической девушки. Тот стремительно превращался в парня-травести.

— Он замечательный и необыкновенный! — с жаром добавила Марти. — Наследственность, чего ещё ожидать.

— Наследственность?

— Это не тайна: его родители — Элли Голд и Годви Сильверблэк.

— Что?! Влади — дочь... то есть сын... э-э-э... ребёнок Элли Голд и... Сильверблэк — это же начальник Службы безопасности Аквии?

— Да, «аквари без чешуи». Он так часто её смывает, посещая орбитальную станцию, что даже прозвище получил.

— Хм... И в чём, кроме родителей, Влади особенный?

— Он полгода провёл на другой планете! Не просто жил там, а изучал океанографию и пилотирование субмарин. Вдобавок нашёл и склонил к переселению на Аквию хорошего инженера для «Аквариды».

— Это я знаю, — кивнул Крашевский. — А почему других не пустили на Новую Европу? Тебя, Тайси, Стэлони?

— Не пустили? — Марти широко распахнула глаза, демонстрируя крайнюю степень удивления. Алексей вдруг осознал, насколько она красивая. Иша, Дайни, — Влади! — были хороши по-своему, но с Марти никто из них сравниться не мог. Теперь, когда он начал привыкать к экзотической — почти кукольной — внешности аквари, стриженные под ёжик волосы и чуть оттопыренные уши ничуть не портили впечатление, а большие тёмно-серые глаза его лишь усиливали.

— За Стэлони не знаю, — продолжила Эмеральд, — а нас с Тайси, других кандидатов на должность пилотов и бортинженеров глубоководной субмарины настоятельно уговаривали лететь учиться. Никто, кроме Влади, не смог.

— Почему? — удивился Алексей.

— Ты недавно стал аквари, не поймёшь, а я в чешуе с младенчества. Обходиться без неё полгода? Брр... Я сразу отказалась. Другие претенденты согласились, но смыть чешую — это первое испытание. Затем надо было пожить на суше, на Курорте среди инопланетников, учиться обходиться без чешуи. Затем — лететь на орбитальную станцию и привыкать к чужим обычаям. Тот, кто это выдержал, отправлялся на Новую Европу. Тайси добралась до орбиты, но там у неё случилась паническая атака, из комнаты отеля выйти не могла, есть-пить не могла. Сильверблэку пришлось её усыпить и в таком виде возвращать обратно. А Влади выдержал и полетел — один. И через полгода вернулся с «Акваридой» и бортинженером. Вот такой он особенный.

С приведёнными доводами Крашевский не мог не согласиться. Очередное подтверждение, что первое впечатление обманчиво. Беспомощная голубоглазая девушка, по глупости забредшая куда не следует, существовала исключительно в его воображении. Увлечение ролевыми играми и внешность никоим образом не должны заслонять истинного Влади Пинк — человека умного, решительного, способного на неординарные поступки, готового приспособиться к любым обстоятельствам и терпеть любые неудобства ради поставленной цели.

— А ты о чём с ним поговорить собрался? Хочешь поменять соседа по комнате?

Вопрос Эмеральд прервал его размышления так неожиданно, что Крашевский оторопел. Запротестовал поспешно:

— Нет конечно! Почему ты так решила?

— Это нормальная ситуация, когда выбираешь партнёра. Но с Влади у тебя вряд ли получится, он влюблён в Дайни. Мечтает, что они станут долгими партнёрами как в работе, так и эмоциональными. И в сексуальных играх, разумеется. Пока не преуспел, — Дайни ещё не стала полноценным аквари. Стэлони рассказывал, что она бежала с ужасной планеты. Там не только сегрегация по биологическому полу, там «XX» лишены многих прав, как во времена Старой Земли!

— С какой она планеты?

— Ты о названии? Я не интересовалась... А, так ты не на Влади целишь, а на нашего бортинженера? — Марти улыбнулась в этот раз лукаво и подмигнула. Улыбок у неё был громадный арсенал. — Надеешься, что натурализованный лучше поймёт другого натурализованного?

Эмеральд была не только красива, но и чертовски проницательна в некоторых вопросах. Крашевский почувствовал, как кровь прилила к ушам.

— Не знаю... — пробормотал.

— Разделяю твои сомнения! Учиться маленьким удовольствиям лучше с более опытным партнёром. В дружеском сексе я никогда не отказываю.

Внезапно рука её оказалась на бедре Алексея. Пальцы мягко, но уверенно поползли вверх, забираясь всё дальше между его ног. Ошарашенный, он уставился на них, слушая голос изумрудной аквари, ставший воркующим:

—