Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев
Первым делом для исследователей подготовили секретную лабораторию. Хоть находилась она в Городе, столице Аквии, замаскирована благодаря стараниям начальника Службы безопасности была так, что соседи считали её обычной жилой квартирой. Так как Понди Даркчери оказался волей случая причастен к тайне, его включили в состав команды. Третьим участником стал психолог и биолог Стэлони Браунбейж. Как психолог он специализировался на адаптации натурализованных аквари и помогал Милени приспособиться к «земноводной» жизни. Как морской биолог — консультировал по вопросам, связанным с океанической живностью.
Четвёртым членом маленькой группы была сама Элли Голд. В морских вылазках и погружениях она не участвовала, в лаборатории появлялась редко. Тем не менее знала о всех событиях благодаря своей особой способности. Годви Сильверблэк в исследовательскую группу не входил, но в секрет был посвящён, так как занимался его сохранением от сообщества аквари.
Понди Даркчери и Милени Голд жили при лаборатории вдвоём, изображая для окружающих пару долгих партнёров. На самом деле поначалу они были партнёрами только в исследовательской работе. Эмоционально Милени быстрее сблизилась с Браунбейжем, — он разбирался в психологии инопланетников лучше любого другого аквари, умел подстроиться. Не удивительно, что он оказался и первым её партнёром в сексуальных играх.
Однако затем начались изменения. Они были видны даже внешне: чешуя Милени, слегка золотистая поначалу, набирала густоту и глубину, становилась неотличимой от чешуи Элли Голд. Чем дальше, тем больше времени проводили вдвоём две золотые аквари. Понди считал, что они стали эмоциональными партнёрами. Ревновать он не умел, поэтому радовался и чуть завидовал. И был потрясён признанием главы Координационного Совета, что в Милени та видит не подругу, а вероятную преемницу. Само то, что она подбирает себе замену, казалось странным, — ей ведь только недавно исполнилось девяносто пять! И то, что пройдут годы, прежде чем Элли Голд четвёртая проводит в последний путь третью, мало что меняло. Вторая и первая прожили гораздо дольше.
Это событие было поворотным в отношениях Понди Даркчери и Милени Голд. Он и до этого удивлялся оригинальности её мышления, способности на неординарные, неожиданные поступки, умению делать верные выводы при недостатке исходных данных. Но при всём том она была неофитом, натурализованной аквари, не освоившейся пока в новом мире. Аура будущего матриарха трансформировала удивление в восхищение, а затем и в преклонение. Если прежде Милени была ассистенткой Понди в лабораторных исследованиях, то теперь она приняла на себя роль лидера.
То же самое происходило в «полевых», вернее, океанических изысканиях, где Милени работала в паре со Стэлони Браунбейжем. Для биолога смириться с переменой ролей оказалось труднее. Он всё больше отстранялся от деятельности группы, так что Понди постепенно заменил его и здесь. От работы на Курорте пришлось отказаться: подводные поиски и секретная лаборатория занимали слишком много времени. Он не жалел об этом: каждый час, проведённый рядом с Милени, стоил того. «Моя золотая Элли», — называл он её, и она не возражала, улыбалась в ответ. Так они стали настоящими долгими партнёрами: в работе, досуге — который был продолжением работы, в эмоциях и сексе. Пусть ей понадобятся долгие годы, а то и десятилетия, чтобы действительно сделаться Элли Голд, для него она уже была матриархом. А потом случилась беда.
Понди Даркчери считал, что значительная часть вины лежит на нём. Возможно, Стэлони Браунбейж сумел бы остановить Милени, будь в тот день рядом. Увы, Понди противиться её нетерпеливой решительности не умел. Им нужны были факты, чтобы подтвердить безумную, но при том безупречную в логике гипотезу. И логика же подсказала, где эти факты искать. При том роковом погружение Милени получила подтверждение своей гипотезы. Но это стоило ей жизни.
О том, что увидела Милена Голд в последние мгновения, известно было лишь членам их маленькой исследовательской группы. И только они знали, что хранится в лаборатории, скрытой в жилом квартале Города.
Запоры на жилища в Аквии не ставят в принципе, но незваное вторжение было под неписаным запретом в кодексе аквари, — поступить так означало не уважать право на личное пространство. Однако сегодня, вернувшись с Курорта домой, Понди не мог отделаться от ощущения, что кто-то побывал здесь в его отсутствие. И отнюдь не глава Координационного Совета, тем более, не Стэлони Браунбейж, путешествующий сейчас где-то на субмарине. Следов чужака не нашлось, — да и как бы тот мог наследить? Передвинуть кресла? Уронить подушки с кровати? Оставить не выключенной консоль терминала? Ничего такого не наблюдалось, а что-либо иное Понди придумать не мог.
Жилая часть помещения состояла из двух комнат и крошечного тамбура между ними. В одной комнате находилась широкая по меркам аквари кровать, стол со встроенной консолью интеркома и два кресла. Здесь когда-то жила Милени Голд. В последние месяцы перед трагедией сюда же перебрался Понди. Спать вдвоём было странно и не всегда комфортно, но осознание, что во сне к нему прижимается матриарх, компенсировало неудобства. Осознание, что он сам того не ожидая, стал частью чего-то большого и важного, частью истории родной планеты.
Обстановка второй комнаты отличалась тем, что вместо кровати там стоял диван, «по совместительству» заменяющий одно из кресел. Это была спальня и личное пространство Понди. Поначалу у них с Милени шли жаркие споры, кому она достанется: декоративный стеллаж на торцевой стене был замаскированной дверью в лабораторию. Логика доводов Даркчери тогда победила: он мог среди ночи заглянуть в лабораторию, проверить внезапную догадку, не мешая напарнице спать. Она же, не будучи профессиональным биологом и нейрофизиологом, вынуждена была обращаться за помощью к Понди в любом случае.
В своей спальне Даркчери тоже не нашёл следов вторжения. Тем не менее это не успокаивало. Понимая, как глупо выглядят его опасения, он подошёл к стеллажу, прижал ладонь. В отличие от внешней двери, в этой замок имелся — дактилоскопический, настроенный на папиллярные узоры членов их команды. Никто, кроме пятерых, посвящённых в тайну — четверых теперь — не мог сюда войти.
Стеллаж сложился, дверь беззвучно отошла в сторону. Понди шагнул в лабораторию и застыл как вкопанный. Мягкий свет потолочных плафонов не вспыхнул при открытии двери, — он уже был включён. В дальнем конце помещения на полу спиной к нему сидел незнакомый аквари, чешуя цвета «кофе с
