Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2 - Notego

Вещи на полках выглядели довольно старыми. Сложив руки на груди, я неторопливо рассматривала их, отмечая для себя стоящие.

Вдруг мое внимание привлекла одна вещица. Это была статуэтка кролика, стоявшая на второй полке. В левой лапе он держал морковку, а в правой меч и чем-то напоминал богиню правосудия. Его торчащие ушки показались мне милыми. Маленькая статуэтка могла бы украсить мою спальню, и необязательно выставлять ее на аукционе.

– Извините, – окликнула я сотрудницу.

Она протирала вещи сухим полотенцем в комнате, куда могли войти только служащие этого магазина. Но женщина не ответила.

– Извините! – повторила я немного громче, и она оглянулась.

Ее лицо показалось мне знакомым. Где же мы виделись?

– Эта вещь продается?

Она пристально смотрела на меня, не отвечая. Ее взгляд был странным. Он казался размытым, но совершенно точно был направлен на меня.

У меня вдруг испортилось настроение.

Женщина казалась странно знакомой. Я посмотрела ей в глаза. Она тоже смотрела прямо на меня, не избегая взгляда. Наши взгляды встретились, и тут я вспомнила.

Ее длинные волнистые волосы были аккуратно подстрижены и уложены в каре, поэтому ее было трудно узнать с первого взгляда. Но как я могла забыть это лицо?

Это была она, старшая служанка из группы ответственных за кровь, которая заключила меня в темницу.

Я удивленно уставилась на нее, и она открыла рот. Языка не было. Казалось, его вырезали начисто.

Воспоминания всплывали одно за другим.

Клятва, о которой говорил Итан в карете.

«Служанки точно ничего не могли рассказать, поскольку в тот же миг активировалась бы клятва».

Выходит, она попыталась рассказать то, о чем не следовало говорить. Не знаю, какие запретные слова активировали клятву, но итог казался мне предсказуемым.

Она рассказала. О наших с Деоном отношениях. Возможно, даже о существовании крови.

Может, конечно, она лишилась языка в результате несчастного случая, или какой-нибудь эксцентричный аристократ приказал отрезать ей язык, или еще что-то, но у меня было стойкое ощущение, что мое предположение верно. До того как она села в карету, с ней точно все было в порядке. Не думаю, что за такое короткое время могло что-то произойти.

Помнит ли она меня?

Она смотрела на меня, но не выглядела ни сердитой, ни испуганной. Просто беспомощной.

Женщина открыла рот, пару раз произнесла звук «а» и закрыла рот. Это было все, что она теперь могла.

– Я… Я просто хотела спросить, сколько стоит эта статуэтка… Прошу прощения.

Я плотно надвинула шляпу. Хорошо, что сегодня я выбрала ту, у которой были широкие поля.

Она упорно продолжала открывать рот, словно пытаясь что-то сказать.

Я попыталась читать по губам, но изображение продолжало дрожать.

Похоже, служанка сама еще не приспособилась к обстоятельствам, в которых оказалась. Она нахмурилась оттого, что язык не двигался должным образом, ведь она лишилась его совсем недавно.

Она с досадой взяла лежавший на стойке блокнот и, пролистав несколько исписанных страниц, начала выводить крупные буквы.

Чирк, чирк. Каждый раз, когда она писала букву, слышался шорох. Мне уже начало казаться, будто она вырезала буквы у меня на языке. Или на шее?

Я могла бы развернуться и уйти. Но мое тело застыло и не двигалось. Я чувствовала, что мне нужно увидеть, что она написала.

Перевернув блокнот, служанка протянула его мне.

[Вы все еще не смогли сбежать].

Пока я растерянно смотрела, служанка снова открыла рот. Наверное, я уже знала, что она напишет.

[Ну что? Вам нравится герцогская еда?]

Она широко улыбнулась.

У меня по коже побежали мурашки. Я попятилась, словно криво выведенная надпись оттолкнула меня. Мне стало трудно дышать.

Нащупав дверную ручку у себя за спиной, я быстро развернулась и вышла из магазина. Зазвенел колокольчик. Его чистый звук теперь походил на сигнал тревоги, предупреждающий об опасности.

– Вы уже закончили? Я-то думал, вы будете долго осматриваться, – торопливо подбежал ко мне стоявший на противоположной стороне Итан. Края его черной формы развевались. – Я только что поставил карету в каретный сарай, так что придется немного подождать кучера. Побудьте пока в магазине. Я немедленно подгоню карету.

Я ничего не слышала. Слова Итана пролетели мимо моих ушей.

– Вы очень бледны. Что-то случилось?..

– Итан, – перебила я.

Мне было все равно, белое у меня лицо или желтое. Беспокоиться о цвете не было времени.

– Да, слушаю.

– Можете объяснить мне, как действует клятва? Та, которую давали служанки в герцогском замке на Севере, – сказала я запинаясь.

– Но зачем вам вдруг… Что случилось?

– Что случится, если ее нарушить?

Итан осмотрелся по сторонам. Вокруг было пусто, но он прошептал:

– Не думаю, что следует говорить об этом посреди улицы.

– Неужели язык будет отрезан?

Мои слова заставили его вздрогнуть.

– Что вы увидели?

Значит, язык. Я была права. Я молча закусила губу.

* * *

Я выпустила птицу в оранжерее. В моих руках ей не удавалось расправить крылья, но сейчас она взмыла под потолок.

– Я рада, что все в порядке. А то несколько дней у тебя не было сил.

Птица, ослабевшая за долгую дорогу, вернулась к жизни, стоило выпустить ее из клетки. Имя Чудо ей прекрасно подходило.

Фью-у-уть.

Облетев теплицу, птица уселась на кончики моих пальцев и нежно чирикнула.

– Ты вроде говорила, что она не поет, так что же это?

– Наверное, ей хорошо.

– Может, ты неправильно определила ее вид?

– Правильно. И они иногда поют. Просто это бывает крайне редко, вот люди так и говорят.

Мне тоже хотелось прожить дольше четырех месяцев. Но эта птица жила всего один сезон, и мне тоже осталось совсем недолго.

Большинство яиц разбилось из-за тряски в карете. Я выложила ящик соломой и обернула яйца тканью, но это не помогло во время поездки на столь большое расстояние.

Оставалось лишь беспомощно смотреть, как сквозь щели вытекает содержимое скорлупок.

– Ты знаешь, что все твои братья и сестры мертвы?

Фью-у-уть.

Птица снова запела, как будто показывая, что у нее есть голос.

– Как дела? Когда к нам приедут из гильдии? – спросила я Сурен, которая обрезала ветки.

После переезда в замок принца у нее была куча дел.

– Слышала, с торговцем уже поговорили. Завтра нам привезут несколько декоративных деревьев.

Хотя дела здесь были не так плохи, как на Севере, когда мы только приехали, за оранжереей в замке принца толком не ухаживали.

Как и сказал Деон, оранжерея была большая, и уход за ней требовал немалых усилий. Чтобы заполнить ее новыми растениями, мне пришлось усердно потрудиться. У меня было мало времени,